Алла Сергеевна была из тех женщин, которые всего в жизни добиваются сами. Без посторонней помощи. После развода с мужем, который предпочёл семье другую жизнь, она осталась с трёхлетним сыном Матвеем на руках. Слёз и жалоб не было. Не до того было! Надо было как-то выживать.
Она взяла кредит, открыла небольшой фитнес-зал в спальном районе и погрузилась в работу с головой. Алла хорошо знала, что ничего в этой жизни не даётся просто так. Всё имеет свою цену.
К тому времени, как Матвею исполнилось восемь лет, у неё было уже два преуспевающих спортивных клуба. Жизнь Аллы крутилась вокруг контрактов, расходов и доходов. Бывало приедет домой вечером и уже еле на ногах стоит от усталости, а ведь еще и какими-то домашними делами нужно заниматься! Делать нечего, превозмогая усталость и ужин готовила, и домашнее задание у сына проверяла, и беседовала с ребенком.
А когда в семье появилась младшая дочь, которую Алла родила вне брака, когда ее сын только пошел в школу, стало еще тяжелее, но она не жаловалась, а продолжала работать, развивать бизнес, чтобы ее дети ни в чем не нуждались в будущем.
А еще, Алла старалась как можно больше внимания уделять сыну, ведь Матвей – её самый ценный актив! Не упустить бы сына… Он должен вырасти настоящим мужчиной, должен был быть успешным, деловым человеком – то и дело думала мать. Она видела, как другие дети капризничают, ленятся, и решила, что её ребёнок будет другим. Он поймёт цену труду и деньгам с самого детства.
Первая «сделка» с сыном, из которого мать планировала вырастить хваткого бизнесмена, родилась спонтанно. Матвей, как и все мальчишки, жил в своей комнате как в окопе: игрушки, фантики, конструктор под ногами.
— Матвей, убери, пожалуйста, — попросила Алла, вернувшись с работы поздно вечером.
— Я устал, мам. Не хочу, — пробурчал мальчик, уткнувшись в планшет.
Однажды, после особенно тяжёлого дня, когда у неё самой не осталось сил на уговоры, она сказала:
— Хорошо. Давай по-взрослому. Я покупаю у тебя услугу «Уборка комнаты». Полчаса работы. Сто рублей.
Матвей поднял глаза. Сначала в них появилось недоверие, а потом интерес. Он молча встал и за двадцать минут навёл идеальный порядок. Когда же протянул руку, а Алла вложила в неё хрустящую купюру, в его взгляде появился еще больший интерес. Оплата за уборку была понятнее любых слов о порядке и ответственности.
Система прижилась мгновенно. Вскоре на холодильнике, рядом со списком продуктов, висел красивый, напечатанный на принтере прайс-лист:
· Мытьё посуды после себя: 20 руб./ед.
· Вынос мусора: 25 руб.
· Влажная уборка в комнате: 150 руб.
· Поход в магазин за продуктами: 100 руб. + 10% от суммы чека (за потраченное время).
Образовательные:
· «5» за контрольную: от 150 до 200 руб. (в зависимости от сложности предмета).
· «4»: 50 руб.
· Выполнение домашнего задания без напоминаний: 100 руб./день.
Особые поручения:
· Помощь в готовке (нарезка, помешивание): 100 руб./час.
· Уход за сестрой (игра, чтение сказки): 100 руб./час.*
Алле система нравилась. Она работала! Матвей стал собранным. Он сам отслеживал свои «доходы», завёл блокнот, считал прибыль. Он научился торговаться: «Мама, мытьё пола во всей квартире — это 200, а не 100, там площадь большая!» Алла лишь гордо улыбалась: растёт настоящий предприниматель! Она вообще сняла с себя груз постоянных напоминаний и уговоров. Всё было просто: хочешь, чтобы что-то было сделано — озвучь цену.
Но были и тревожные звоночки. Однажды она попросила его просто принести плед с дивана, потому что ей стало холодно. Сын, не отрываясь от учебника, спросил: «Это за плед отдельно или входит в стоимость вечернего «нахождения в одной комнате с мамой»?» Алла отшутилась, но внутри ёкнуло.
В общем, такое положение дел устраивало и Аллу, и Матвея. Вся эта система не нравилась только бабушке, Людмиле Петровне. Когда бабуля приезжала из райцентра в гости в дочери и внукам, то за голову хваталась, глядя на происходящее:
— Аллочка, да что ж это такое? Ты что с ребенком делаешь? — шептала она на кухне, наблюдая, как Матвей, вымыв две чашки, тут же подходит к матери за оплатой. — Он же как робот! Нет в нём души, нет отзывчивости! Он же сын, а не наёмный работник!
— Мама, ты не понимаешь современного мира, — отмахивалась Алла. — Я ращу его сильным и практичным. Чтобы он не был наивным и чтобы никто его не обманул. Он должен знать цену всему.
— Цену-то он знает, — вздыхала бабушка, — а вот ценность… Ценность родного человека, его тепла, его бескорыстной помощи — этого он не узнает никогда. Ты потом, доченька, сама пожалеешь. Будешь горькими слезами плакать, да будет поздно. Сердце ребёнка не магазин, чтобы его опустошать.
Алла не слушала. Она видела успешного, самостоятельного подростка. Матвей в четырнадцать уже вовсю интересовался биржами, читал про инвестиции, часть своих «заработков» куда-то вкладывал. Он был холодноват, расчётлив, но зато как надёжно! Он никогда не подведёт, если договорились о цене.
Отношения с младшей сестрой Катей, которой было семь, у Матвея тоже были «деловыми». Он мог с ней поиграть, если мама оплачивала это как «присмотр», но просто так, по-братски, посидеть с ней — такого не случалось. Катя его побаивалась и называла за глаза «бухгалтером».
Алла стала замечать, что она устаёт не физически, а морально. От необходимости всегда чётко формулировать запрос, от этого вечного делового тона в собственном доме. Ей захотелось просто однажды сказать: «Сынок, мне грустно, посиди со мной». Но она боялась. Боялась услышать в ответ: «Сколько платишь?»
Переломный момент случился в обычный вторник. Алла пришла с работы с жуткой мигренью. Мир плыл перед глазами.
— Матвей… — села она на стул в прихожей. — Голова раскалывается. Принеси, пожалуйста, таблетки из моей аптечки и стакан воды.
Он вышел из своей комнаты, оценивающе посмотрел на маму.
— Экстренный вызов, нерабочее время, — произнёс подросток заученно. — Плюс доступ к личной аптечке — это дополнительные риски. Стоимость услуги — семьсот рублей. Оплата наличными или переводом?
Алла, опешив, посмотрела на сына. Слова бабушки, Людмилы Петровны, ударили в виски с новой силой: «Горькими слезами плакать будешь». В тот миг ей показалось, что она потеряла сына. Но потеряла не в аварии или на войне, а здесь — в собственной квартире, покупая у него его же детство по частям. Она молча встала, сама нашла таблетки, сама налила воды. Матвей, пожав плечами, вернулся к своим делам. Он не понял, что только что подписал приговор всей их системе.
*****
Расплата наступила через три месяца. Алла возвращалась с переговоров по спасению бизнеса — начался кризис, надо было срочно рефинансировать кредиты. Шёл холодный осенний дождь. На скользкой развязке огромный внедорожник резко перестроился в её ряд. Она не успела среагировать и дальше услышала только удар, скрежет металла, воздушная подушка ударила в лицо и… её «японка» кувырком слетела в кювет.
Очнулась она уже в «скорой». Сильной боли не было, только оглушающая слабость и тошнота.
— Вам повезло. Сотрясение, перелом лучевой кости, кучка синяков, но… живы-здоровы. Полежите у нас день-другой, – улыбнулся молодой врач и подмигнул испуганной пациентке.
Первая мысль, пронзившая туман в голове, была о детях. Катя одна дома! Матвей… С Матвеем всё будет в порядке, он сам по себе. Но Катя еще маленькая, впечатлительная…
Алла дрожащей здоровой рукой нащупала телефон. Набрала номер сына.
— Матвей… — её голос звучал хрипло и чуждо. — Сынок, я попала в аварию и сейчас нахожусь в больнице. Ничего страшного, но рука сломана… В голове шум… Домой сегодня не смогу. Ты там самый старший… Пожалуйста, будь с Катей. Купите что-нибудь поесть… Я… я очень надеюсь на тебя.
На той стороне было долгое молчание. Она слышала его ровное дыхание.
— Понял, — раздался наконец его голос. Чистый, спокойный, лишённый всяких эмоций. — Ситуация выходит за рамки наших стандартных соглашений. Полное принятие ответственности за несовершеннолетнего ребёнка на неопределённый срок, организация её досуга, питания и безопасности — это серьёзный комплекс услуг. Я вынужден перевести это в категорию «Срочный аутсорсинг с повышенными рисками».
Алла слушала и не могла поверить, что эти слова говорит ей ее собственный сын. Даже не спросил, как чувствует себя мама, даже голос его не дрогнул.
— Моя суточная ставка, как ты знаешь, три тысячи, — продолжал он. — С учётом ночных часов, праздничных (сегодня четверг, но ситуация нестандартная) и моральной нагрузки, ставка повышается до пяти тысяч в сутки. Плюс отдельный бюджет на питание и возможные непредвиденные расходы. Мне потребуется предоплата, минимум за двенадцать часов. Скидку, как родственнику, сделаю, но только 10%, не больше. Договорились?
Алла не могла вымолвить ни слова. Она чувствовала, как по её лицу катятся слёзы. К ней пришло осознание полного, тотального краха её материнства, её методов, её веры в эту дурацкую систему.
— Матвей… — прошептала Алла и очень тяжело вздохнула. — Я твоя мама… Мне страшно. Мне плохо. Мне не нужен аутсорсинг. Мне нужен мой сын. Просто сын, который поможет, потому что любит. Потому что я ему нужна.
— Мама, о чём ты?--- Удивился Матвей. — Мы же с тобой всё давно обсудили. Чувства — это переменная величина. Они ненадёжны. Ты сама меня этому учила. Надёжны только договорённости и взаимовыгодный обмен. Так мы живём уже много лет. Давай не будем сбиваться с курса. Придет перевод, тогда приступлю к исполнению обязанностей. Все… давай, пока… время - деньги.
Алла положила трубку и уставилась в белый потолок больничной палаты. Внутри была пустота. Та самая пустота, которую она, сама того не ведая, годами копила в душе своего ребёнка. Теперь эта пустота, как эхо, вернулась к ней и выскоблила всё дочиста.
На следующий день, несмотря на то, что врачи рекомендовали пока оставаться в больнице, Алла выписалась. Рука в гипсе, голова гудела, но она должна была вернуться домой и увидеть своих детей.видеть дом.
Квартира встретила её ледяным, выставочным порядком. Катя, бледная, сидела на диване перед телевизором, на котором шёл какой-то бесконечный мультсериал. На обеденном столе, ровно по центру, лежал лист А4. Сверху было написано: «Акт выполненных работ и отчёт о расходах по договору об оказании экстренных услуг. Исполнитель: Матвеев М.А.»
Документ был составлен безупречно: таблица с временем, списком действий («обеспечение психологического комфорта младшей сестры», «контроль за соблюдением режима дня», «организация питания»), расходами на продукты (пицца, сок, шоколад «для повышения морального состояния клиента (сестры)»). Была даже строка «амортизация личного оборудования (использование моего ноутбука для просмотра мультфильмов сестрой) — 200 руб.».
Внизу — итоговая сумма. Огромная, пятизначная. И подпись. Чёткая, уверенная.
Алла взяла этот листок. Бумага казалась невероятно тяжёлой. Она подошла к кухонной плите. Медленно, одной левой рукой, повернула ручку, чиркнула механической зажигалкой. Оранжево-голубой язычок пламени дрогнул на кончике листа, почернел, пополз вверх, пожирая аккуратные колонки цифр, расчёты, эту страшную калькуляцию её родительского провала.
Матвей, услышав шипение и почуяв запах гари, выбежал из комнаты.
— Ты что делаешь?! — в его голосе прозвучала настоящая паника. Не из-за потери денег, а из-за нарушения священного ритуала, уничтожения документа. — Это же отчёт! По нему проводится оплата! Это основа наших отношений!
— Нет, — тихо сказала Алла. Мать наблюдала, не отводя глаз, как последний уголок бумаги скручивается в чёрный пепел и падает в раковину. — Это и были наши отношения. Теперь их нет.
— Что… что ты имеешь в виду? Как нет? Ты должна заплатить! Ты всегда платила! — Максим говорил, как заблудившийся ребёнок. Его уверенность и деловая хватка исчезли. Остался только растерянный юноша, у которого из-под ног выбили единственную знакомую почву.
— Я уже за всё заплатила, Матвей, — голос её сорвался. Слёзы текли по щекам, но она не обращала на них внимания. — Я платила тебе девять лет. Платила за каждую вымытую чашку, за каждую пятёрку, за каждое «спасибо». И в итоге я купила себе вот это. — Она махнула гипсовой рукой в его сторону. — Чужого, холодного человека в доме. Я продала своего сына по частям. И теперь у меня ничего не осталось. Ни денег, чтобы купить обратно твою любовь. Ни сына, чтобы просто обнять, когда страшно. Я банкрот. Полный и окончательный.
Алла повернулась и, пошатываясь, придерживая загипсованную руку, пошла в свою спальню.
Матвей остался на кухне один. Парень посмотрел на чёрный пепел в раковине, затем – на сестрёнку, которая, притихшая, смотрела на него большими испуганными глазами. Он слышал тихие всхлипы из-за маминой двери и совершенно растерялся.
Он всегда считал, что любовь — это разновидность валюты. Её можно накопить, обменять, вложить. Но сейчас, глядя на пепел, он с ужасом понял, что есть вещи, которые не конвертируются в цифры. Что мамины слёзы — это не «моральный ущерб», который можно компенсировать выплатой. Что её боль, её страх — это не «форс-мажорные обстоятельства» по договору.
Матвей подошёл к раковине, тронул пепел пальцем. Он был тёплым, почти живым. А внутри у него самого стало холодно и очень-очень пусто. Будто кто-то отключил главный сервер, на котором хранилось всё, что он знал о жизни.
****
Восстановление нормальных человеческих отношений шло медленно. Труднее, чем после аварии. Алла перестала платить, вообще, за что бы то ни было. Сначала Матвей бунтовал, хлопал дверьми, требовал «соблюдения договорённостей», а потом просто замкнулся и несколько дней молчал.
Но однажды, через пару недель, Катя простудилась. У неё поднялась температура. Алла, с одной здоровой рукой, металась между кухней и детской, пытаясь и лекарство приготовить, и компресс поставить. Она не просила помощи. Она уже боялась просить.
И тут, молча, из своей комнаты вышел Матвей. Он просто взял у матери из рук тазик с водой, отжал тряпку и аккуратно положил Кате на лоб. Потом пошёл на кухню и, поскрипывая дверцами, нашёл ромашку в аптечке, заварил чай.
— Я не знаю, как это делается правильно, — пробурчал парень, ставя чашку на тумбочку возле сестры.
Алла смотрела на сына, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот хрупкий, немой порыв.
— Спасибо, — прошептала она.
— Это… — он запнулся, ища привычные слова «услуга», «оплата», но не найдя их. — Это ничего.
В этом «ничего» впервые за много лет прозвучало что-то настоящее, что-то бесценное. И в этот момент Алла поняла, исцеление началось. Можно конечно купить уборку, можно купить хорошие оценки, можно даже купить послушание. Но нельзя купить любовь, нельзя купить сыновью или дочернюю преданность, нельзя купить желание помочь в беде просто потому, что этот человек очень дорог.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.