— Ты вообще понимаешь, что делаешь?! — ревел муж. — Соньке всего десять, а у нее уже психика ни к черту! Ксюша, она маленькая, ты разве этого не понимаешь? Она не тянет такую нагрузку, ей сложно! У дочки глаз на нервной почве дергается, у нее руки трястись начинают, когда она тебя видит! Я на развод подам, и ребенка у тебя отберу, если ты так себя вести не перестанешь!
***
Муж Ксении как всегда позвонил вовремя.
— Ты скоро? Или опять опоздаешь?
— Я выехала. Буду через сорок минут. Софа сделала уроки?
— Давно уже. Мы сейчас в настолки рубимся. Она уделала меня в «Монополию» три раза подряд. Растет акула капитализма.
Ксения поморщилась.
— Ром, я просила заняться английским. Какие настолки? У неё произношение хромает!
— Слушай, ей десять лет. У неё каникулы через неделю. Пусть ребенок выдохнет. Мы сегодня днем в парке были, на ровном месте белку встретили, Софа полчаса её фотографировала. Столько восторга, Ксюш.
— Восторг не поможет ей поступить в гимназию с лингвистическим уклоном, — Ксения резко перестроилась в левый ряд, подрезав таксиста. — Мы это обсуждали. Твоё «счастливое детство» ей сосредоточиться мешает. Ладно, дома поговорим.
Дома её встретила первой дочь — Софья выбежала в прихожую, вприпрыжку, с растрепанной косой.
— Мам! Глянь, какую я крепость построила! Там внутри даже тайный ход есть!
Ксения присела, коснувшись холодными пальцами щеки дочери.
— Красиво, зайка. А как там дополнительные тесты по математике? Те, что я на столе оставляла?
Девочка мгновенно поникла. Плечи опустились, энтузиазм угас.
— Я... я посмотрела одну задачу. Сложно. Папа сказал, что можно завтра доделать.
Роман вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. На нем был фартук с глупой надписью «Шеф-повар всея Руси», подарок друзей. Ксюшу он раздражал просто неимоверно.
— Ксюш, ну не начинай с порога. Пойдем ужинать. Я такой соус сделал — пальчики оближешь.
— Я не хочу есть, Рома, — Ксения прошла в гостиную, бросив сумку на диван. — Прекрати мне зубы заговаривать! Я хочу, чтобы моя дочь не была аутсайдером, я не хочу, чтобы над ней сверстники потешались! Софа, иди в свою комнату, мне нужно поговорить с папой.
Когда дверь детской закрылась, Ксения повернулась к мужу.
— Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты сидишь дома, я содержу семью, это наш договор. Но твоя часть сделки — воспитание успешного человека. А ты растишь из неё домохозяйку.
— Я рощу из неё счастливого человека, — Роман говорил тихо, стараясь не повышать голос. — Она рисует, она любит природу, она добрая. Ксения, ей не нужны твои амбиции. Она не ты. Она не хочет сидеть в офисе до ночи.
— Конечно не хочет! Кто в десять лет хочет пахать? Но если я не надавлю сейчас, через пять лет будет поздно. Ты хоть видел её оценки за последний триместр? Четверка по логике. Четверка! В нашей семье это равносильно провалу.
— Это нормальная оценка. Господи, Ксюша, ты сама себя загнала в этот бесконечный бег и нас за собой тащишь. Перестань.
Ксения ничего не ответила. Она просто сжала челюсти так, что заболели зубы. В тот вечер она окончательно решила: если Роман не хочет заниматься будущим дочери, она сделает это сама. В обход него.
***
Через три дня Ксения заехала за Софьей в школу раньше обычного. Роман был уверен, что девочка остается на продленку, чтобы поиграть в волейбол.
— Мам? — Софья удивленно моргала, садясь в машину. — А где папа? Он обещал меня на великах покатать.
— У папы дела, Соф. Послушай меня внимательно, — Ксения повернулась к дочери, и её голос стал непривычно мягким, заговорщицким. — Помнишь, ты просила тот новый набор для творчества? Огромный, с мольбертом и профессиональными красками?
Глаза Софьи засияли.
— С масляными? Который в «Центральном» стоит?
— Именно. И еще я подумала... Как ты смотришь на то, чтобы в зимние каникулы мы вдвоем поехали в Париж? Диснейленд, Эйфелева башня, горячий шоколад в кафе... Только ты и я.
— Правда?! Мамочка, это же мечта!
— Но есть условие, — Ксения сделала паузу, глядя в зеркало заднего вида. — Это будет наш с тобой маленький секрет. Мы сейчас поедем не в парк, а в одно место. Там очень приятная женщина, Лидия Аркадьевна. Она поможет тебе подтянуть английский и математику. Всего два часа три раза в неделю.
Софья заметно сникла.
— Но папа говорит, что мне и так нагрузки хватает...
— Папа очень тебя любит, но он не понимает, как устроен мир. Если мы ему скажем, он расстроится, начнет спорить. Мы же не хотим, чтобы папа расстраивался?
— Нет... — прошептала девочка.
— Вот и договорились. Мы будем говорить ему, что ты в секции по волейболу. Ты ведь любишь волейбол?
— Не очень. Там мяч по рукам сильно бьет.
— Ну вот, видишь. Вместо того чтобы мучиться в спортзале, ты будешь заниматься важными вещами. А потом мы купим мольберт. И поедем в Париж. Договорились? Наш секрет?
Софья помедлила, глядя на свои ладони. Искушение было слишком велико. Париж, краски, мамино одобрение — всё то, чего ей так не хватало в последнее время.
— Договорились.
***
Прошел месяц. Ксения исправно оплачивала репетиторов: к английскому добавились китайский («язык будущего, Ксюша, ты же понимаешь») и шахматы. Софья возвращалась домой бледная, с темными кругами под глазами, но на вопрос папы «как прошел волейбол?» послушно отвечала: «Хорошо, пап. Мы сегодня подачу отрабатывали».
— Что-то она совсем у нас замученная, — Роман подошел к Ксении вечером, когда Софья уже была в своей комнате. — Может, витамины какие купить? Или вообще этот волейбол бросить? Она вчера за ужином вилку уронила, руки дрожали.
Ксения, не отрываясь от айпада, отмахнулась:
— Весна, Ром. Авитаминоз. Купи ей комплекс какой-нибудь подороже. И вообще, спорт дисциплинирует. Не выдумывай проблемы там, где их нет.
Она чувствовала укол совести, когда видела, как дочь пытается скрыть усталость, но тут же подавляла его. Лидия Аркадьевна хвалила Софью:
— Девочка очень способная, только иногда будто засыпает на ходу. Но прогресс налицо!
Этот прогресс был для Ксении эйфорией — она верила, что спасает дочь.
***
Однажды Ксения зашла в детскую без стука. Софья сидела за столом, склонившись над иероглифами. Услышав звук открывающейся двери, девочка резко дернулась. Её правое веко мелко затрепетало.
— Соф, ты чего? — Ксения подошла ближе. — Это я.
Девочка быстро прикрыла тетрадь листом для рисования.
— Привет, мам. Я просто... испугалась.
— Что с глазом? — Ксения присела рядом, заглядывая дочери в лицо. Веко продолжало подергиваться — ритмично, пугающе.
— Не знаю. Оно само. Вчера началось.
— Ты, главное, папе не показывай, — Ксения нахмурилась. — Скажет, что это от учебы. Наверное, просто переутомилась немного. Завтра отменим английский, сходишь с папой в кино, отдохнешь. Ладно?
Софья кивнула, но глаз не переставал дергаться. Она выглядела как загнанный зверек.
А в субботу всё рухнуло. Роман затеял генеральную уборку и наткнулся на рюкзак Софьи, который та в спешке оставила в прихожей. Из бокового кармана выпал сложенный лист — расписание занятий, написанное четким почерком Ксении, и договор с центром дополнительного образования. Неизвестно, почему эти документы хранились в рюкзачке девочки.
Когда Ксения вернулась из спортзала, в квартире было тихо. Роман сидел за кухонным столом, перед ним лежали бумаги. Софья забилась в угол дивана в гостиной, обхватив подушку. Её глаз дергался теперь почти непрерывно, а левая рука совершала странные, навязчивые движения, будто она пыталась стряхнуть невидимую пыль с колена.
— Объяснишь? — Роман поднял на жену взгляд, полный такой горечи, что Ксении захотелось зажмуриться.
Она бросила ключи на тумбочку и прошла на кухню.
— Ром, не делай из этого трагедию. Да, я наняла репетиторов. Потому что кто-то в этой семье должен думать о будущем.
— Ты заставила её врать, — голос Романа дрогнул. — Месяц. Моя дочь врала мне в глаза каждый день, потому что ты её подкупила. Ты хоть понимаешь, что ты с ней сделала?
— Я дала ей шанс! — Ксения сорвалась на крик. — Шанс на нормальную жизнь, а не на прозябание!
— Посмотри на неё! — Роман вскочил, указывая в сторону гостиной. — Посмотри на своего «успешного ребенка»! У неё тик, Ксения! Она дергается при каждом звуке! Она боится тебя, боится меня, боится ошибиться!
Софья вдруг всхлипнула — громко, надрывно. Ксения бросилась к ней.
— Софочка, зайка, ну ты чего...
— Уйди! — девочка оттолкнула её руку. Её лицо исказилось. — Я не хочу в Париж! Я ненавижу твой китайский! У меня голова болит, мам! Всё время болит! Иероглифы снятся... я не могу больше! Папа, прости меня... я не хотела врать, мама сказала, что ты расстроишься...
Она разрыдалась, закрыв лицо руками. Роман подбежал, обнял её, прижимая к себе, баюкая.
— Всё, тише, маленькая. Всё закончилось. Никаких занятий. Никто больше не заставит тебя врать.
Ксения стояла посреди комнаты, чувствуя себя лишней, чужой. Её безупречный план, её «инвестиция в будущее» рухнула.
— Ксень, уходи, — тихо сказал Роман, не оборачиваясь. — Уходи отсюда, оставь нас в покое! Нам нужно к врачу.
***
Врач долго осматривала Софью, просила следить за молоточком, постукивала по коленям. Родители сидели в коридоре. Роман в глаза жене не смотрел, он вообще не хотел ее видеть. А Ксения вела себя нарочито спокойно.
— Неврозоподобное состояние на фоне хронического стресса и переутомления, — вынесла вердикт врач, когда позвала их в кабинет. Софья в это время раскрашивала картинку в приемной под присмотром медсестры. — Тики — это верхушка айсберга. Ребенок находится в состоянии постоянного психологического давления. Если не уберете причину — дальше пойдут панические атаки и депрессия. Ей десять лет, а у неё нервная система как у взрослого, побитого жизнью дядьки!
— Это лечится? — тихо спросила Ксения.
— Лечится. Покоем, отсутствием гаджетов, жестким режимом дня без нагрузок, бассейном и, самое главное, здоровой атмосферой в семье. Без тайн и завышенных ожиданий. Я выпишу легкие седативные, но они — лишь костыли. Основная работа на вас.
Выйдя из клиники, они долго стояли у машины. Софья держала отца за руку, глядя в небо. Взрослые молчали.
— Я забронировала отель в Подмосковье, — вдруг сказала Ксения. — На неделю. Там есть бассейн и конюшня. Никаких ноутбуков. Никаких звонков.
Роман посмотрел на неё — долго, изучающе.
— Ксюш, дело не в отеле.
— Я знаю, — она подошла к дочери, нерешительно коснулась её плеча.
Софья не отпрянула, но и не улыбнулась.
— Соф, прости меня. Я была... я была неправа. Очень. Мы не поедем в Париж. Мы поедем на дачу, если хочешь. Будем жечь костер и печь картошку. И рисовать. Хоть весь день.
Девочка подняла на неё глаза. Веко всё еще подергивалось, но взгляд стал чуть теплее.
— И мольберт будет? — прошептала она.
— Будет. Самый большой. И никаких секретов от папы. Больше никогда.
Роман вздохнул, открывая дверь машины.
— Ладно. Поехали домой. Курица, наверное, остыла.
***
Прошло три месяца, за которые жизнь маленькой семьи кардинально изменилась. Ксения стала возвращаться домой ровно в шесть — оказалось, что мир не рушится, если делегировать часть полномочий заместителям. Она училась заново общаться с дочерью, не спрашивая о результатах и достижениях.
Как-то вечером Ксения зашла в гостиную. Софья сидела на полу перед тем самым огромным мольбертом. Она рисовала что-то яркое, размашистое — кажется, ту самую белку из парка. Тик почти прошел, лишь изредка, когда девочка сильно волновалась, веко едва заметно дрожало.
— Красиво получается, — Ксения присела рядом на ковер, не боясь испортить дорогие брюки.
— Мам, а ты знаешь, что белки не просто едят орехи? — Софья обернулась, её лицо было перепачкано в желтой краске. — Они их прячут и забывают где. И из этих орехов потом вырастают новые леса. Они как маленькие садовники.
Ксения улыбнулась. По-настоящему.
— Здорово. Я и не знала.
— Папа сказал, что это называется «бескорыстный вклад в экосистему», — Софья хихикнула. — Сложно, но интересно.
Роман заглянул в комнату, опираясь на дверной косяк.
— Девчонки, чай готов. Я ватрушек напек, пончиков купил. Айда?
— Идем, — Ксения протянула руку дочери. — Расскажешь мне еще про белок?
— Конечно! — Софья вложила свою маленькую ладошку в руку матери. — А еще я узнала, что совы могут поворачивать голову на двести семьдесят градусов...
Ксения посмотрела на мужа, потом на дочь. Она вдруг поняла, что путь к полному выздоровлению — их общему, семейному выздоровлению — еще долгий. Что её амбиции еще не раз будут подстрекать её купить Софье какой-нибудь «курс для юных лидеров». Но теперь у неё был предохранитель — муж. Она самой себе пообещала больше никогда супругу не врать.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.