Госдума в первом чтении приняла закон, который тихо, без лишнего шума и особых объяснений, фиксирует новый уровень реальности: по запросу ФСБ операторы связи будут обязаны отключать интернет и телефонную связь. Причем интернет не только мобильный, но и стационарный. Без суда, без следствия, без необходимости что-то доказывать и даже без обязательства объяснять, что именно происходит. Просто пришел запрос — и связь исчезла. Как свет по щелчку, только без электрика и без объявления в подъезде.
Формально все выглядит максимально аккуратно и даже благородно. Поправки в закон «О связи», несколько абзацев с правильными словами про «защиту граждан и государства от угроз безопасности», ссылки на будущие нормативные акты президента и правительства. Никакой конкретики, зато простор для фантазии — безграничный. Потому что в тексте нет главного: четкого перечня оснований, сроков, масштабов и механизмов. Есть только право. Право требовать отключения. А дальше — как получится.
Заседание состоялось 27 января.
... внести изменения в статьи 44 и 46 Федерального закона «О связи» и добавить абзац:
"Приостановить оказание услуг связи при поступлении соответствующего запроса от органов Федеральной службы безопасности в случаях, установленных нормативными правовыми актами президента Российской Федерации и правительства Российской Федерации, в целях защиты граждан и государства от возникающих угроз безопасности."
Тут без сарказма сложно. По тексту сюда попадает также и стационарный интернет. Мобильный интернет — ладно, к нему все давно привыкли как к чему-то условному: сегодня есть, завтра «плохо ловит», послезавтра «временно ограничен». Это хоть криво объяснялось тем, что по нему дроны навести на цель можно, но чем именно стационарный (проводной) интернет помогает вредить стране?!
Но стационарный интернет тут причем?
Тот самый, который идет по кабелю в квартиру, в офис, в больницу, в школу, на завод? Что именно в нем предполагается отключать и как это вообще будет работать — в законе не объясняется вообще никак. Чтобы, если уж отключать, то сразу всё, не мелочась.
На что «наводится» отключение стационарного интернета — вопрос риторический. На дом? На подъезд? На район? На город? На конкретную розетку в стене? Или просто рубильник на узле связи — и дальше как повезет?
Ответа нет. Зато есть уверенность, что оператор связи в любом случае ни при чем. Эту часть законодатели предусмотрели заранее. Еще в ноябре были приняты поправки, снимающие с операторов ответственность перед абонентами. Интернет пропал, договор нарушен, работа встала, бизнес лег, удаленка превратилась в отпуск без содержания — но перерасчета не будет. Потому что оператор выполнял требование. А требования, как известно, не обсуждаются.
С точки зрения государства логика простая и понятная. Есть угроза — значит, нужно срочно реагировать. Реакция должна быть быстрой, а суд — это долго, нудно и вообще для мирного времени. Здесь же безопасность. А безопасность, как показывает практика, универсальный аргумент. Под него подходит всё — от отключения интернета до объяснения, почему объяснений не будет.
При этом закон даже не пытается притворяться временной мерой. Это не «на период чрезвычайной ситуации» и не «в условиях военного положения». Это постоянная норма. ФСБ получают право обращаться к операторам в случаях, которые будут определяться где-то потом, в других документах, которые можно менять, дополнять и трактовать как угодно. Сегодня один перечень угроз, завтра другой. Закон уже есть, механизм готов.
Отдельного внимания заслуживает идея так называемого «белого списка» сервисов. Нам сразу объясняют: не волнуйтесь, интернет отключат не весь. У вас останутся нужные и полезные приложения. Банки, маркетплейсы, доставка еды, «Госуслуги», государственные сервисы, крупные российские платформы. То есть жить можно. Работать — как получится. Общаться — в рамках разрешенного. Искать информацию — по утвержденному маршруту.
Фактически речь идет о модели интернета «по талонам». Вот вам разрешенный набор цифровых благ. Пользуйтесь. Все остальное — избыточно и потенциально опасно. Особенно опасны, как всегда, независимые источники информации и мессенджеры, которые не вписываются в концепцию управляемой безопасности.
Telegram в этот список, разумеется, не попал. Его судьба обсуждается уже не как вопрос «если», а как вопрос «когда». Звучат аккуратные формулировки про «гипотезы» и «замедление по схеме YouTube», но общий вектор ясен. К выборам 2026 года пространство должно быть максимально стерильным, безопасным и предсказуемым. Без сюрпризов, без лишних каналов связи и без неожиданных мнений.
Если убрать эмоции и сарказм, остается сухая констатация факта. В России на законодательном уровне закрепляется возможность полного отключения связи по административному решению. Без судебного контроля. Без прозрачных критериев. Без обязанности отчитываться перед обществом. Это уже не экстренная мера, а встроенный инструмент управления.
И здесь даже не так важно, будут ли этим правом пользоваться каждый день или раз в год. Важно, что оно есть. И что бизнес, граждане, инфраструктура должны жить с пониманием: связь — это больше не гарантированная услуга, а условная привилегия, которая может быть приостановлена «в целях безопасности».
Стационарный интернет в этом контексте становится символом. Символом того, что границы возможного расширились настолько, что уже не требуется даже объяснять детали. Не нужно рассказывать, как именно это будет работать. Главное — зафиксировать право. А дальше реальность сама подстроится.
Возможно, для кого-то это действительно выглядит как логичный шаг в сторону усиления защиты. Возможно, кто-то искренне считает, что отключенный интернет — небольшая плата за стабильность. Но факт остается фактом: страна делает еще один шаг к модели, где связь существует ровно до тех пор, пока на нее нет запроса откуда следует.
И самое показательное здесь даже не сам закон, а отсутствие удивления. Он принят в первом чтении почти буднично. Без массовых дискуссий. Без серьезного общественного обсуждения. Как будто речь идет не о базовой инфраструктуре XXI века, а о поправках к инструкции по эксплуатации чайника.
Интернет в России постепенно перестает быть средой. Он становится сервисом с ручным управлением. И теперь это не предположение, не страшилка и не теория заговора. Это уже зафиксировано в тексте закона.
