Мама позвонила мне в одиннадцать вечера. Голос дрожал: «Твой отец изменил мне. Как ты можешь с ним разговаривать после этого?» Я стояла на кухне, держала телефон и не знала, что сказать. Мне было тридцать два года, я давно жила отдельно. Но в тот момент почувствовала себя ребёнком, которого заставляют выбирать между родителями. Это было три года назад. С тех пор я поняла: нет готовых ответов на вопрос, как вести себя, когда родители разрушают семью изменой. А ведь раньше такие вопросы даже не возникали. В XIX веке дети вообще не знали о проблемах родителей — это считалось неприличным обсуждать при младших. Сейчас родители делятся подробностями развода, ждут поддержки, требуют встать на их сторону. И мы оказываемся в ловушке между лояльностью и собственными границами. Подруга рассказывала: её отец изменил матери с коллегой. Мать требовала прекратить общение с отцом. «Ты предаёшь меня, если продолжаешь с ним видеться». Подруга разрывалась между виной и злостью. Я пыталась объяснить маме:
Публикация доступна с подпиской
Джентльмен / Леди