Я проснулась от мягкого утреннего света. Он лёг на пол бледным пятном, зацепился за край стола и расползся по доскам. В доме было тихо. Очаг погас, осталась только тёплая зола, ещё хранившая ночное тепло.
Старик уже был на ногах. Он молча сложил мне в мешок еду: кусок хлеба и свёрток с картошкой. Потом протянул флягу, наполненную до краёв.
— Хватит на день, — сказал он. — Дальше найдёшь воду.
Старик развернул мою карту и коротко показал направление, не задерживая палец на линиях.
— Тропа выведет к поселению, — продолжил он. — Там люди. Найдёшь того, кто сможет провести. Или поможет.
Говорил спокойно. Слишком спокойно. В голосе не было ни тепла, ни злости —только усталость и холодное безразличие, как закрытая дверь, за которую не пускают.
Он проводил меня к выходу. Открыл дверь, пропуская наружу. Утро встретило прохладой и влажным воздухом.
Я обернулась, чтобы сказать что-то ещё, но старик уже пробормотал пожелание удачи и дверь сразу же захлопнулась. Без скрипа. Без паузы.
Я постояла немного, прислушиваясь. Потом поправила сумку, затянула плащ и пошла по тропе.
Она была узкой, утоптанной. Здесь часто ходили. Земля плотная, с редкими камешками, разве что корни местами выходили наружу.
Так прошёл час. Потом ещё немного. Солнце поднялось выше, пробиваясь сквозь ветви пятнами света. И вдруг впереди, между деревьями, показалась фигура.
Человек медленно шёл навстречу. Он был в обносках. Плащ висел мешком, обувь была разная. Держался он криво, будто нога болела — или устал давно и сильно.
Я остановилась.
Путник приближался.
