Блокада Ленинграда - одно из самых трагических событий Второй мировой войны, оставившее неизгладимый след в истории и в памяти людей. Через холод, голод, бомбёжки и непрекращающийся страх переживали её не только взрослые, но и дети. Их мир, детские мечты и радости оказались разрушены войной, а каждое утро становилось борьбой за жизнь.
Эта книга - уникальный взгляд на блокаду глазами детей и подростков. В собрании сохранено 35 дневников, в которых запечатлены мысли, переживания, страхи и надежды юных ленинградцев. Мы расскажем о пяти из них: Зоя Хабарова, Владимир Борисенко, Владимир Чивилихин, Влад Бердников и Саша Ведин. Их слова - это не просто исторические факты. Это живые воспоминания, которые позволяют почувствовать ужас и бесчеловечность войны глазами ребёнка, увидеть, как маленькие люди пытались сохранить человечность и надежду в условиях, когда казалось, что надежды уже нет.
Эти дневники - свидетельство того, что даже в самых тяжёлых обстоятельствах дети оставались детьми: они смеялись, мечтали, тревожились и боролись за жизнь. Их истории напоминают нам, что война не щадит никого, и что память о ней должна жить в сердцах будущих поколений. (Текст взят из книги «Детская книга войны. Дневники 1941–1945»)
Дневник Зои Хабаровой
Свой дневник Зоя начала вести ещё за два года до оккупации фашистами Крыма, когда ей было всего 12: «Я всегда была скрытная, даже в семье чувствовала себя одинокой, мне не хватало родительской ласки, дневник стал моим другом...» Отец работал в ялтинской поликлинике зубным врачом, мама - главным бухгалтером в санатории «Аэрофлот». Начальником санатория был Виктор Иванович Мальцев, часто упоминаемый в дневнике, - впоследствии он стал командующим авиацией у генерала Власова, в 1946 году казнён. На Зоиных страницах мы встречаем внучку Багратиона, вдову Айвазовского, которая жила в одном доме с Хабаровыми; видим, как буквально рекой льётся по тротуарам массандровское вино, вылитое из хранилищ, чтобы не досталось врагу... Сама Зоя после драматических кратких записей на последней странице - арест родителей по надуманному обвинению, по 58-й статье, высылка бабушки с дедушкой - скитается по знакомым, работает в военном госпитале. С запиской от следователя по делу родителей: «Помоги этой девочке. Это самая большая ошибка в моей жизни», адресованной знаменитому московскому адвокату Фальку, берущему баснословные деньги за выступление, она едет в столицу. Фальк действительно помогает, бесплатно. Родители на свободе. Зоя идёт учиться на доктора. Дочери бывших заключённых это было невозможно, но дочери Александра Хабарова помогали те, кого он в годы оккупации спас из лагерей: под видом страдающих зубной болью заключённых приводили к врачу, в кабинете Хабарова они переодевались в гражданскую одежду и растворялись затем в толпе, а в лагерь под конвоем в их робах отправлялись красные комиссары. Восемь жизней спас отец Зои. Эти люди и помогли ей получить образование. Вскоре Зоя переехала к мужу в Москву, родила двоих сыновей, проработала в стоматологии 55 лет, в лихие 90-е, уже на пенсии, принимая пациентов дома. Дневник, который тщательно прятала от родителей, часто потом порывалась уничтожить: «Я и не думала, что он представляет собой документ!» С помощью знакомых набрав текст на компьютере, Зоя Александровна ветхие странички однажды всё-таки выбросила... Уцелела одна: сейчас она в Керченском музее. Несколько страниц Зоя Александровна, ныне живущая в Новой Москве, печатать не разрешила: «Там про любовь, такую, которая меняет жизнь, такую, которой любит только душа, и более ничего... Напечатаете их, когда я умру»
10 ноября 1939 г: «Папа решил окончательно нас увезти из Севастополя. Твердит одно - скоро война. Я не хочу уезжать» - запись, сделанная Зоей задолго до начала Великой Отечественной войны, в которой она делится своими детскими мыслями о переезде и ощущении надвигающихся перемен.
21 ноября 1939 г: «Вчера попрощалась с подругами и Верой Романовной. Завтра уезжаем. Кот Васька едет с нами. Как мне жаль расставаться с моим городом. Я ведь знаю здесь каждый дом. Аптека, где работала Александра Александровна. Там кроме лекарств есть кролики и морские свинки. Александра Александровна уехала в Ленинград раньше нас. Папа и её уговорил уехать от войны. На углу у нас булочная. Там всегда горячий хлеб и вкусные слойки. На углу нашей улицы и Карла Маркса стоят лошади. На голове летом у них шляпы, а под хвостом мешки, чтобы не пачкали улиц. Наш двор, где мы всегда играли в чуркипалки, жмурки. Почему надо кудато ехать?» - Она с грустью описывает прощание с родным городом и любимыми местами, перед тем как семья была вынуждена покинуть Севастополь.
20 декабря 1939 г: «Сегодня папа разбудил меня в 5 часов и велел идти в очередь за хлебом. Я ему сказала, что тебе ведь принесут, если ты попросишь. А он все равно погнал меня - сказал, что надо приучаться к трудностям и самостоятельности, а не надеяться на папу и маму.
Гдето идет война с какимито финнами, а в Ялте очереди за хлебом.
…Простояла за хлебом 2 часа, принесла 1 буханку. И ещё пропал Васька сразу, как мы приехали. Мама говорит, что коты любят не хозяев, а свой дом. Вот он и пошёл искать свой дом. Я тоже, как Васька, хочу в свой дом» - Зоя описывает обычный зимний день в условиях войны - очередь за хлебом, которая могла занять несколько часов, и как это ощущала подросток в 14-15 лет.
20 апреля 1941 г: «Наконец папа сменял наш подвал на квартиру на Набережной. Здесь совсем другая жизнь. На Набережной столько народу, рядом большой гастроном. Мои подруги Рита и Таня тоже живут рядом на Набережной. Папа доплатил при обмене 7000 р. Занял у своего техника. А эти Жалондиевские не поехали в наш подвал, а тут же уехали в Ташкент. Я теперь хожу гулять на Набережную, и в городской сад, и в летний театр. Билет можно не брать, а надо залезать на дерево. Красота какая. У нас 2 комнаты и балкон. Теперь каждый вечер я вижу море и звезды, вижу пальмы. Наш дом примыкает к санаторию им. XVII партийного съезда. Там музыка, шум, веселье» - Зоя пишет, что семья впервые переехала из подвала в квартиру на Набережной - это смена очень важного бытового уклада: теперь они живут в двухкомнатной квартире с балконом, рядом большой гастроном, а у Зои есть подруги Рита и Таня, с которыми она гуляет.
30 апреля 1941 г: «Почему-то появилось много военных, особенно летчиков. У мамы в санатории поставили лишние кровати. Летчиков больше чем всегда. Папа опять заговорил о скорой войне. Приходил к нам Мальцев на новоселье, с ним еще военный. Они сидели, пили, говорили о какой-то опасности. Вечером я ходила в летний театр. Как здорово здесь жить» - Зоя видит, как взрослеет атмосфера вокруг неё - речь уже идёт о «скорой войне».
22 июня 1941г: «Ночью мне приснился сон, что началась война. Я иду где-то в поле, там окопы. Вдруг из окопа вылезли 2 немца и идут на меня. Я проснулась и говорю маме: «Мне приснилась война, если будешь клеить окна, то клей белой бумагой». Она мне сказала, что я дура, и послала в санаторий за завтраком. Я пошла. На Набережной около «Интуриста» толпа людей, я слышу слово война. Побежала к Нэльке, потом в санаторий. Когда вернулась, мама уже заклеивала окна газетами. Мне здорово влетело. Отец уже побежал в военкомат. Его оставляют организовать военный госпиталь» - День начала Великой Отечественной войны. Зоя просыпается после тревожного сна о войне, а потом слышит, как люди на набережной упоминают слово «война». По возвращении домой её мама уже запечатывает окна газетами.
23 июня 1941 г. - Ялта, Крым: «Папа бегает, чтобы найти машину, отправить в Симферополь бабушку. Автобусы не ходят. Папа говорит, что даст огромные деньги, чтобы уехать из Ялты. На улицах толпы людей, которые хотят уехать. Сейчас отправляют только военных. Мама пошла на работу. Летчиков скоро увозят. Мальцев ходил в военкомат, его не взяли в армию. Значит, у мамы старый начальник. Он очень справедливый. Мама говорит, что с ним легко работать. Он не дает воровать и сам не ворует.» - Папа Зои пытается организовать эвакуацию бабушки в Симферополь, но автобусы не ходят. На улицах толпы людей, которые тоже хотят уехать, а отправляют только военных.
15 августа 1941 г: «Ялта пустеет. Евреев пускают уехать. Мама написала в Москву, просит разрешения - уехать. Им с Мальцевым не разрешают, прислали ответ: «Будем судить за распространение паники и слухов». Они ведь начальство. А почему евреи уезжают? Те, что с нами менялись, давно уехали, сразу, как поменялись. В госпиталях появились раненые. Папа целые дни на работе. Мама тоже. У них в санатории раненых нет, просто какие-то военные. Вчера сидели на балконе. На небе полно звезд, море плещется, тихо, и не верится, что идет война. В доме нас осталось двое. Внизу жили немцы. Их выслали на второй день войны. На нашем этаже врач Равинович уехал давно. Еще живут Зеленихины. Он русский, жена еврейка. Но они не уезжают. А парень у них противный, все ходит за мной. Мне нечего делать, вот и пишу. Если меня убьют, то мои подруги когда-нибудь узнают, как я жила. Ведь дневники всегда остаются» - Город начинает пустеть: евреев отпускают уехать, а мама Зои пишет в Москву с просьбой эвакуироваться. Ответ оказывается отрицательным.
10 мая 1941 г: «Бомбежки каждую ночь. Лучше б жили в подвале. Все равно спим под лестницей. Мы и соседи на 4 кв. м. Они очень бедные и больные. Чтоб белое белье не так пачкалось, они перекрасили его в красный цвет стрептоцидом и в зеленый цвет акрихином. Сосед смеется, что белье на нем такое же, и он то зеленый, как гусеница, а потом вылупился и стал бабочкой. Под лестницей мы и едим. Кошка всегда с нами» - Зоя описывает повседневную жизнь под постоянными бомбёжками.
10 мая 1944 г: «Севастополь взяли. Наш майор сегодня уехал. Наконец-то у нас все кончено. Уже почти мирная жизнь. Но на базаре исчезли продукты. У папы много больных. В основном военные. Носят продукты, немецкий шоколад. Наверное, наворовали на складах» - Эта запись показывает конец войны глазами ребёнка: радость, облегчение, первые признаки мирной жизни.
Дневник Володи Борисенко
О дневнике, который вёл 13-летний Володя Борисенко в оккупированном Крыму, его родственники знали. Но где находится тетрадь, не помнил даже сам Владимир Фёдорович: то ли осталась в Феодосии, то ли совсем пропала... И только после смерти отца в 1986 году его дочь Марина, разбирая бумаги, нашла эти записи и автобиографию, в которой кратко перечислены события, описанные в его дневнике: «До декабря 1943 г. я существовал, прячась от облав и от угона в Германию, но в декабре под угрозой расстрела пришлось стать на учёт на биржу труда, откуда 4 декабря был послан работать на электростанцию в качестве чернорабочего. В марте 1944 г. все рабочие электростанции были увезены на грузовиках к Севастополю, для дальнейшей отправки в Германию. В пригороде Севастополя, Инкермане, во время налёта наших штурмовиков мне, а также трём моим товарищам удалось бежать в лес...» После освобождения Крыма Володя вернулся домой, в школу. После войны поступил в Ленинградский институт физкультуры. «Он покорил добрую половину бассейнов мира и стал частью спортивной элиты СССР. Ни одна Олимпиада не обходилась без него, сначала в качестве участника, а потом - тренера и судьи международной категории», - рассказала нам Марина. «Кто тебя научил плавать?» - поражённо спрашивали Володю, когда он только приехал в Ленинград. «Море...» - отвечал он. Море, солёным воздухом которого дышал с детства, море, из которого всю войну добывал мидии, чтобы прокормить семью, море, в котором на его глазах утонул корабль с людьми... С этой сцены и начинается дневник Володи Борисенко.
1 февраля 1942 г: «Утром опять гремели пушки, они гремели всю ночь перед этим и почти весь день. У меня выскочили чиряки под коленкой и я почти не мог ходить. Однако же я вышел во двор и начал помогать выкачивать насосом воду из подвала. Вдруг раздалось несколько далеких выстрелов, это стреляли по самолетам. Два каких-то самолета летели над краем моря. Вокруг них разрывались снаряды. Кто стреляет, определить было нельзя. Вскоре самолеты скрылись на горизонте. Мы с Борисом пошли за дровами. Набрав на развалинах порядочное количество дров, мы вернулись домой. Я порубил дрова и отнес домой. Там я прочел несколько рассказов из старых журналов «Работница», которые папа принес из разбитого дома, чтобы растоплять печи. Потом мама приготовила обед и пришел папа. Днем были слышны взрывы, это взрывали порт, опасались десанта. В городе ходили разные ложные слухи. Говорили, что в Черное море вошел Английский флот и что к городу подходила английская подводная лодка» - Запись передаёт сочетание страха, трудностей и обычных домашних забот в условиях оккупации.
22 января 1945 г: «Всю эту неделю я ходил в школу и там взял физику. На фабрике перешел из механиков в мотористы. Вчера не пошел в военкомат, так как перед этим отдежурил 24 часа возле мотора. Вчера часа в три приходил отец. Сегодня день Ленина и все отдыхают. Наши войска взяли Варшаву, Лодзь и Краков. Появилось Кенигсбергское направление» - Он отмечает, что войска взяли Варшаву, Лодзь и Краков, и обсуждает события на фронте, которые были важны в те дни.
13 мая 1945 г: «Наконец мы победили и война окончилась. 9-го пала последняя столица, которая еще была у немцев: Прага. 9-го был парад, мы с утра поехали за цветами, узнал я о конце войны примерно в 7 утра. Сейчас идет разоружение остатков немецких войск. Я опять работаю в гильзовом на подъемной машине и мимоходом учусь регулировке. 6-го был в военкомате, сдавали нормы по ГТО: гранату, прыжки, бег на километр» - Это заключительная запись о радости победы, возвращении к жизни, учебе и планам на будущее после войны.
Дневник Володи Чивилихина
Тайга, маленькая железнодорожная станция в Сибири - война лишь отголосками долетала и сюда, и до страниц дневника 14-летнего Володи. Его заботы - как прокормить семью (отец умер до войны), что читать: «проглоченные» книги - практически в каждой записи, и ещё - кем стать. «Сегодня писали диктант. Я написал на «хор». Текст: хоть брось. Предложения бессодержательные, выражения - ни к черту. Вот этот диктант еще больше укрепил во мне настойчивость и веру в то, что со временем я буду писателем. Я знаю, что это трудно, но я смогу добиться этого не для славы и известности, а потому, чтобы люди могли читать хорошие слова и хорошие мысли». Юношеские дневниковые записи положили начало труду всей жизни. Владимир Чивилихин действительно стал писателем. Настоящим. После школы поступил в техникум паровозного хозяйства, затем - МГУ, факультет журналистики. Многие свои произведения он посвящал природе, тревожился за её судьбу. Главную свою книгу - роман-эссе «Память», вторая часть которой вышла раньше первой и была отмечена Государственной премией СССР, он закончил за несколько часов до смерти 9 июня 1984 года на подмосковной даче.
22 июня 1941 г: «Узнал, что фашисты перешли границу и бомбили Киев, Житомир, Винницу, Каунас и др. Я думаю, что Германия зря сунулась... Всю ночь разносил повестки» - Ребёнок впервые столкнулся с началом войны и понимал, что всё изменилось.
17 января 1943 г: «Целый месяц не писал. Некогда, да и чернил не было. ... Живу сейчас плохо. Разве я думал 3-4 года назад, что буду есть в день 500 г. хлеба. Делаю так: возьму грамм 300 хлеба, мякиш в шарики с солью и в так называемый «суп» - воду и капусту, а корки с «чаем» - кипятком. Это не жизнь. Был бы моложе года на 3, дождался бы весны и уехал бы в Среднюю Азию. Еще хорошо, когда хлеба достанешь по блату 1 кг через день, на станции, где мама стирает. Иван прислал письмо. Ничего особенного не пишет, только обижается на меня, что не пишу ему. Борьке Черникову мирово: их двое, хватит картошки на зиму и хлеба по булке в день достают. Марусин госпиталь эвакуируется назад, на запад, так как наши наступают. У нас в армии ввели погоны и мундиры, как в старой армии. Не дай бог, чтобы и кокарды, и эполеты, и аксельбанты всякие ввели» - Владик показывает, как тяжело жилось детям в блокадные и военные годы: голод, трудности, страх за близких. Эта запись учит ценить даже маленькие радости и понимать, как много сил требовало выживание во время войны.
9 мая 1945 г: «Знаменательный день. Сегодня капитулировала Германия. Войне конец. Возможно, и даже очень, что будет война с Японией. До каких пор народ будут бить?! Кто?.. Я только сегодня приехал с подсобного. Боролись с картошкой. Утром поднят был Борькой Черниковым, который сдернул с меня одеяло и с криком: «Победа! Конец!» начал прыгать вокруг меня» - Эта запись показывает радость и облегчение после долгих лет войны. Дети, как и взрослые, чувствовали огромную радость от Победы и понимали, что их труд и ожидание не были напрасными.
Дневник Наташи Колесниковой
Единственный московский дневник в этой книге был обнаружен нами в Музее современной истории России, куда принесла его сама автор, Наталия Александровна, в начале 2000-х: «У меня было сложное материальное положение, болел муж, и в надежде выручить за свои вещи хоть что-то я сдала дневник в музей...» В нём всего несколько страничек, написанных идеальным почерком отличницы и аккуратистки, какой была Наташа в свои 12 лет: «Поначалу все эти военные ощущения были новы, и не терпелось их зафиксировать, а потом, когда война стала уже тяжелыми буднями - холодно, не топили, помню, как единственным нашим пропитанием была картошка, которую варили на буржуйке, по две картошины на рот - стало не до дневника...» Наталия Колесникова до сих пор живёт в том же доме на Старом Арбате, прямо напротив «стены Виктора Цоя», в котором она провела войну вдвоём с бабушкой: отец был в ополчении, мама - на трудовом фронте. Она поступила на киноведческий факультет во ВГИК, затем работала в газетах и журналах.
22 июня, воскресенье «В ночь с 21 июля на 22 была первая настоящая тревога, а в ночь с 23 на 24 упала бомба в театр им. Вахтангова. В нашем доме вылетели все стекла. Немцы продолжают наступать, взяли Смоленск. Москва преобразилась: на улицах лежат мешки с песком, во многих домах выбиты стекла и окна забиты фанерой. В ночь с 5 на 6 августа в Староконюшенном пер. упала бомба, в нашем доме опять вылетели окна. Во многих домах торчат обгорелые балки. Сгорел дом № 26 по Арбату и в Конюшенном п. сгорел один дом. На наш дом упало 3 зажигательных бомбы, одна из них попала в помойку, но всех их потушили. На Волхонке упала большая фугасная бомба. В аптеку на Поварском попало две. Взят Киев. В середине октября началось генеральное наступление немцев. В Москве паника. За продуктами выросли огромные очереди. За хлебом приходится стоять целый день. Особенная паника была 16 октября. Ползли чудовищные слухи. Москва объявлена в осадном положении. Немцы подошли на 20-25 км. Спешно эвакуируются учреждения, заводы и простые граждане. На улицах строятся баррикады и противотанковые заграждения. Я хожу ночевать в убежище. Начались частые тревоги, продолжавшиеся весь ноябрь. Иногда бросают бомбы и без тревоги. Один день было так: первая тревога в 18 ч., отбой в 21 ч., вторая через полчаса и до 24 ч., потом с 1 до 5 утра, да еще часов 8 тревога. Так бывало несколько дней. В ноябре я видела воздушный бой. Весь ноябрь прошел в напряженных боях. Вдруг 29 ноября в 23 ч. по радио (которое всегда работало только до 22 ч.) передают последние известия. Но ничего особенного не сказали. В начале декабря мы взяли города Ростов-на-Дону и Тихвин. Потом Истру, Клин, Солнечногорск, Калинин, Наро-Фоминск, Малоярославец, Волоколамск. Гитлеровский план захвата Москвы провалился. Наши войска все время продолжают продвигаться на запад. В ночь под Новый год по радио объявили, что зенитчикам и звукоуловителям отдан приказ в эту ночь охранять Москву особенно бдительно. В этот же день наши войска взяли Калугу. 6 января в 6 часов почти во всех районах Москвы был слышен сильный взрыв. Как мы потом узнали, взорвался химический завод где-то в районе Красной Пресни. В нашем доме вылетели стекла в 7, 11 и 12 квартирах. Сейчас тревог совсем не бывает. В январе пока было только 3. Так что открытое в нашем доме бомбоубежище для инвалидов остается всегда запертым. 21 января взяли Можайск. В Москву снова возвращаются эвакуированные учреждения. 25 января мы взяли последние города в Московской области. 4 февраля немцы заняли Феодосию. В течение февраля наши войска продолжали продвигаться вперед, за весь февраль не было ни одной тревоги. В марте наши войска продолжали продвигаться вперед, но существенных изменений на фронтах не произошло. В марте было налажено сообщение с Ленинградом, это очень важно, так как там был ужасный голод. Такие информации мы получали весь апрель. (...) В мае немцы применили на Керченском направлении газы. На этом направлении немцы перешли в наступление. Зато на Харьковском мы значительно продвинулись вперед. Ходят слухи, что война кончится в июле. В конце мая наши войска сдали Керченский полуостров. Немцы ведут сильное наступление на Южном фронте. В начале июля наши сдали два города на Харьковском направлении и 5 июля сдали город Севастополь. В конце июля и в начале августа наши войска продолжали вести упорные бои на Южном фронте. Наши войска оставили города Ворошиловград, Ростов и Новочеркасск. Немцы угрожают Кавказу и Волге. В конце августа наши войска начали наступление на Калининском направлении. 27 авг. продвинулись на 40-50 км. В сентябре немцы продолжали наступление на юге. Идут бои за г. Сталинград» - Эта запись показывает, как дети переживали постоянные тревоги, бомбёжки и опасность вокруг. Она учит понимать страх и напряжение войны, видеть мужество и стойкость людей, а также то, как важно сохранять бодрость и надежду даже в самые тяжёлые дни.