Ветер нёс с моря запах соли и гнили.
Чёрное железо ворот холодило ладони, но створки не двигались — закрыты изнутри.
Она знала, что за ней никто не побежит, — здесь не положено бежать за женщинами, которые решили уйти. Их просто не выпускают.
Позади — шаги.
Ферит.
— Не делай этого, — произнёс он ровно. — Всё уже решено.
Она обернулась.
— Решено кем? Тобой? Твоим дедом? Или теми, кто считает, что женщины — просто сосуд для наследников?
Ферит сжал кулаки.
— Не говори так. Это не про тебя.
— Тогда объясни мне, зачем он ей нужен, — сказала Сейран, сжимая ворот пальто. — Твой дед. Его “наследник” — это ребёнок Илайды, да? Потому что у меня… — голос сорвался, — у меня не будет детей.
Ферит отвёл взгляд.
— Это было не моё решение.
— Но ты не возразил! — крикнула она. — Ты позволил ему превратить мою пустоту в приговор.
Он шагнул ближе, вглядываясь в её лицо.
— Ты не понимаешь, что значит “Клан Корханов”. Если я не подчинюсь, он уничтожит всех. И тебя тоже.
— А если я уничтожу всё сама? — резко ответила Сейран. — Может, тогда хоть кто-то станет свободным.
Он схватил её за руку.
— Не надо, Сейран. Ты не выйдешь отсюда.
Она подняла глаза — и впервые в них не было мольбы. Только ледяное спокойствие.
— Тогда я просто перестану быть здесь.
В ту ночь она собрала чемодан.
Ферит спал, повернувшись к стене. Спал? Нет. Дышал медленно, как будто считал её движения.
Сейран наклонилась к нему и шепнула:
— Когда любовь превращается в долг, она умирает ещё до прощания.
Он не пошевелился. Только сжал простыню, будто удерживал себя от крика.
На лестнице её остановил Халис ага.
Старик уже ждал.
— Ты думаешь, можешь уйти? — произнёс он без злобы, с почти отеческой жалостью. — Этот дом — не просто камни. Это имя. А имя требует крови.
— Можно построить новое, — сказала Сейран.
Он усмехнулся.
— Без наследника? Без продолжения рода? Нет, ты останешься. Или я похороню его вместе с тобой.
Она подняла взгляд.
— Я не твоя пленница.
— Уже нет. — Старик посмотрел в сторону спальни, откуда вышла Илайда. В руках — длинная накидка, под которой угадывался округлившийся живот. — Она теперь мать твоему будущему ребёнку.
Сейран едва не рассмеялась — тихо, хрипло.
— Моему?
— Ей нужен ты, чтобы научиться быть госпожой, — продолжал Халис. — Тебе нужен дом. Мир не прощает бесплодных женщин, Сейран. А я — даю тебе имя и крышу.
Сейран прошла мимо, почти не веся на ногах.
— Вы путаете: я не прошу пощады. Я прошу дорогу.
Ферит догнал её у ворот уже под утро.
— Я не могу тебя отпустить, — сказал он. — Не потому что не хочу, а потому что без тебя всё рухнет.
— Пусть рухнет. Пусть этот дом сгорит вместе со всеми его наследниками.
Он обнял её, и она впервые почувствовала его слёзы.
— Если я открою ворота, — прошептал он, — они убьют нас обоих.
— Тогда убей меня сам, — ответила она спокойно. — Но не держи.
Ферит отпустил голову ей на плечо, дышал неровно, пока рассвет поднимался над морем.
А потом медленно отпустил.
Где‑то щёлкнул замок. Ворота — приоткрылись.
Сейран шагнула вперёд, не оборачиваясь.
Сзади, в просыпающемся доме, плакала Илайда. Или мир вокруг. А может, оба.
