«Счастья не существует» – это были единственные слова, которые Мэриэнн Кларк смогла выдавить из себя в тот вечер. Она вбила их в строку статуса на «Фейсбуке» и нажала «опубликовать». Маленький цифровой крик в пустоту. Что будет дальше? Вежливые лайки? Клоуны с советами? Может, вообще ничего.
В друзьях у неё числилось под две тысячи человек. Когда-то, в колледже, её страница была популярна — она запостила чертову уйму красивых цитат, картинок с котятами и вдохновляющих баек. «Жизнь как коробка шоколадных конфет, Форрест», — вот это всё. Потом жизнь взяла своё. Диплом, работа, работа, работа. Офис в Бостоне с видом на серое небо и бетон. Выгорание подкралось тихо, как грипп. Она сменила контору.
Новый коллектив оказался стаей гиен, дорога на машине растянулась на час в одну сторону, а работа превратилась в продажу кусков своей жизни по смете, где каждый час имел жалкую цену.
Личная жизнь? Свидания через приложения, которые заканчивались либо пьяным пустозвонством в баре, либо неловким молчанием в переполненном кинотеатре. Ипотеку она взять не могла — половина зарплаты уходила на съемную квартирку в Чарлстауне. От родителей сбежала, не в силах больше слушать их заезженную пластинку про «настоящую жизнь». На расстоянии они стали почти милы.
«Зачем?» — этот вопрос гвоздем сидел в ее голове. Он будил её по утрам, шептал в ухо в пробке на I-93, отстукивал ритм по лобовому стеклу осенним дождём. Она пыталась заглушить его подкастами, аудиокнигами, тяжёлым роком. Пока от всего этого не начинало тошнить. В последнее время она ехала в тишине, вглядываясь в хлюпающие под дворниками сумерки, позволяя мысли вить своё гнездо.
Итогом стали те три слова. «Счастья не существует». Цифровое предсмертное послание Мэриэнн Кларк. Глубоко внутри, в той части, что ещё помнила детскую веру в чудеса, она надеялась, что кто-то докажет ей обратное.
Сначала пошли лайки. Много. Оказалось, целая армия призраков в ленте чувствует то же самое. Потом пришло сообщение. Какая-то «коуч по счастью» предлагала вебинар. В игнор. Потом отписались три парня — «го выпьем кофе», будто скопировали друг у друга. Она глянула их аватарки и стерла переписки, не понимая, откуда они вообще взялись в друзьях.
Написала школьная подруга, давно погрузившаяся в материнство и скрапбукинг. От её слащавых историй про «настоящее счастье в маленьких вещах» Мэриэнн стало еще горше.
И тогда пришло сообщение от Итана Кроу.
«Хочешь, я расскажу тебе про счастье?» — гласил текст.
«Да кто ты такой, чтобы знать? — яростно подумала Мэриэнн. — Наследник какого-нибудь бостонского состояния? Или хиппи-юродивый, спящий в фургоне?»
Она полезла в его профиль. И обомлела. Фотографии. Не постановочные, а живые, зернистые, пахнущие ветром. Вот он едет на видавшем виды «Харлее» по пустыне Невада, пыль клубится за колесами. Вот сидит у костра в Скалистых горах, лицо в тенях от пламени. Вот на Аляске, рядом с рыбацкой шхуной. Никакого лоска. Видно, что он живет на гроши. Но на этих фото была жизнь. Настоящая, грубая, без ретуши. И люди вокруг — такие же бродяги, лесорубы, индейцы в резервации — смотрели в объектив с открытыми, не наигранными улыбками.
«Романтика, — с горькой усмешкой подумала Мэриэнн, переводя взгляд на мерцающий экран офисного компьютера. — Ну и что ему от меня нужно?»
Она ответила с сарказмом: «Ясно. С деньгами не грех и попутешествовать».
«Счастье не в деньгах», — пришел мгновенный ответ.
«Конечно, — отбила она. — Оно — в их количестве».
Но они заговорили. Гонор Мэриэнн понемногу таял. Итан был чуть старше, тоже когда-то просиживал штаны в офисе в Сиэтле. А потом взял и уволился. Продал машину и всё, что было ценного. Купил мотоцикл и поехал. Через пару лет продал. Плыл на лодке, шёл пешком, ехал на попутках. Уже пять лет как в пути. И на те деньги, что выручил, все ещё жил.
Мэриэнн погрузилась в эту переписку с жадностью утопающего. Теперь её утро начиналось не с новостей, а с новой истории от Итана.
«Как-то раз в Луизиане, в глуши…» или «А вот в резервации навахо…»
«Брешешь, — писала она. — Как ты добрался до той же Аляски?»
«Поймал грузовик до канадской границы, потом работал на рыбозаводе две недели, чтоб накопи́ть на бензин для попутки».
Оказалось, так можно было. Оказалось, мир полон не ловушек, а дверей, и нужно лишь знать, на какую ручку нажать.
У Итана был блог. Тысячи подписчиков. Но те истории, что он скармливал ей по частям, в блоге не появлялись. Он писал их только для неё.
«С чего такая честь? — думала она, ловя свое отражение в тёмном окне маршрутки. — Я ведь ничего из себя не представляю».
Но он въелся ей в мозг. Теперь, пробираясь под холодным бостонским дождем, она чувствовала запах полыни с равнин Вайоминга.
Давящая теснота маршрутки превращалась в качку на борту траулера в Беринговом море.
Как он на это решился? И почему она — нет?
«Так когда ты откроешь главный секрет? Как быть счастливым?»
«По интернету такого не расскажешь. Приезжай. Если осмелишься».
Вот он, момент истины, подумала Мэриэнн с тоской. Долгая игра, чтобы заманить одинокую дуру в свой фургон где-нибудь в лесу. Но эти истории… их было не выдумать.
«А где твой штаб-квартир, ковбой? В горах или в трейлере?»
«Сент-Луис, Мейн-стрит, 217. Жду».
Она погуглила адрес. Депрессивный индустриальный район, умирающий город. Идеальное место для того, чтобы найти счастье. Или бесследно исчезнуть.
Но ехать она все равно поехала. На самолет, потом на автобус. Чего терять? Счастья-то всё равно нет.
Дом был старым, деревянным, с облупленной краской. Дверь открыла пожилая женщина с глазами, полными тихой скорби.
«Он ждёт вас», — сказала она голосом, в котором не осталось интонаций.
Мэриэнн провели в небольшую комнату, пахнущую лекарствами и пылью. В слабом свете настольной лампы светился экран ноутбука. А на кровати, под грубым шерстяным пледом, лежал Итан Кроу. Тот самый парень с фото — но будто выжатый, иссушенный болезнью. Лицо-скелет с горящими лихорадочным блеском глазами.
«Рад тебя видеть, Мэриэнн, — его голос был хриплым шёпотом. Он попытался улыбнуться. — Прости за приём. Врачи говорили, три года. Солгали. Бог, дал мне шесть».
Мэриэнн сглотнула комок, вставший в горле. Перед ней был ходячий мертвец. Но в его взгляде не было страха. Была странная, неземная ясность.
«Не пялься так, — слабо усмехнулся он. — Я не призрак. Просто… тороплюсь. Хочу успеть рассказать то, что узнал».
Мэриэнн опустилась на стул у кровати, машинально взяла его руку. Кость, обтянутая тонкой, пергаментной кожей.
«Так в чем же твой секрет? — выдохнула она. — В чём счастье, бро?»
Итан слабо сжал её пальцы. Его прикосновение было прохладным.
«Мэриэнн, детка, — прошептал он, и в его голосе прозвучала вся бесконечная дорога, все ветра, все костры и все звёздные ночи над его одинокой палаткой. — Счастье — когда ты можешь крикнуть в лицо ночи, что боишься, и всё равно идёшь вперед. Это когда ты понимаешь, что твоё время на исходе… и каждая секунда горит, как спичка, такой яркой, чертовски красивой вспышкой. Оно не в поисках. Оно — в том, чтобы перестать бояться его потерять».
Он замолк, закрыв глаза, будто прислушиваясь к чему-то далекому — может, к реву грузовиков на хайвее, а может, к завыванию ветра в тех каньонах, где ему уже не суждено побывать.
А Мэриэнн сидела и держала его руку, чувствуя, как под её пальцами тихо, едва уловимо, стучит хрупкая, упрямая жизнь. И в тишине комнаты ей вдруг почудился скрежет шин по гравию бесконечной дороги и далекий, одинокий волчий вой.