Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Орнаментум

Это история о том, как я разучился летать

В тот день, когда одной , наверное , колдовской метелью была унесена моя отвага и моя молитва, мой сокол — мир погрузился в туман. А потом я увидел тебя. В твоих холодных глазах цвета горечавки было то самое небо. Я подумал, что мой сокол просто сменил облик, что ты — это он, сбросивший перья и надевший серый печальный плащ. Я звал тебя: «Просыпайся...», надеясь, что шелест ткани станет шорохом крыльев. Но ты оставалась непробудной. Мы жили в странном полу сне наяву, где всё случилось не с тобой и не со мной. Ночью нам снились одни и те же холодные фьорды один на двоих полет... А утром я снова терял зренье, встречая твой обычный отстранённый взгляд. Я понял, что наша связь живёт в параллельном мире, а здесь мы лишь тени, забывшие пароль к полёту. К друг другу. И тогда пришло самое тихое и страшное откровение. А что, если тебя и на свете нету? Что если Королевна — это лишь имя, которое я дал своей тоске по утраченной части души? Что если я отдал всю свою полную луну — весь внутренний

Это история о том, как я разучился летать.

В тот день, когда одной , наверное , колдовской метелью была унесена моя отвага и моя молитва, мой сокол — мир погрузился в туман. А потом я увидел тебя. В твоих холодных глазах цвета горечавки было то самое небо. Я подумал, что мой сокол просто сменил облик, что ты — это он, сбросивший перья и надевший серый печальный плащ. Я звал тебя: «Просыпайся...», надеясь, что шелест ткани станет шорохом крыльев.

Но ты оставалась непробудной. Мы жили в странном полу сне наяву, где всё случилось не с тобой и не со мной. Ночью нам снились одни и те же холодные фьорды один на двоих полет... А утром я снова терял зренье, встречая твой обычный отстранённый взгляд. Я понял, что наша связь живёт в параллельном мире, а здесь мы лишь тени, забывшие пароль к полёту. К друг другу.

И тогда пришло самое тихое и страшное откровение. А что, если тебя и на свете нету? Что если Королевна — это лишь имя, которое я дал своей тоске по утраченной части души? Что если я отдал всю свою полную луну — весь внутренний свет — за прекрасную галлюцинацию, созданную болью от расставания с самим собой?

Теперь я ношу эту метель и стужу внутри. Я полюбил не тебя. Я полюбил призрак своего полёта. И всё, что осталось, — это петь песню, которой нет, о встрече, которой не было. Всё случилось не с тобой. И, строго говоря, не со мной...