Год 1864-й стал одним из ключевых в эпохе Великих реформ, ознаменовавшись не единичным событием, а пакетом глубоких преобразований, заложивших институциональные основы для модернизации российского общества. В этот год были реализованы три важнейшие реформы, направленные на формирование независимой судебной власти, развитие местного самоуправления и возрождение академической свободы. Вместе они составили структурную триаду, призванную трансформировать страну из сословно-бюрократической империи в государство с элементами гражданского общества и правовой культуры.
Наиболее радикальной и последовательной из реформ этого года стала судебная, утверждённая изданием Судебных уставов 20 ноября. Эта реформа полностью ломала архаичную, закрытую и сословную систему судопроизводства, заменяя её одной из самых передовых для своего времени судебных систем в Европе. Её основополагающими принципами были провозглашены: бессословность суда (равенство всех перед законом), гласность (открытость заседаний для публики и прессы), состязательность (противоборство обвинения и защиты), независимость судей (введён принцип несменяемости) и институт присяжных заседателей.
Была создана двухуровневая система. Мировые суды, избираемые земскими собраниями и городскими думами, рассматривали мелкие гражданские и уголовные дела, стремясь к примирению сторон. Общие суды включали окружные суды (в них впервые в России вводился суд присяжных по тяжким уголовным преступлениям) и судебные палаты как апелляционные инстанции. Рождение института присяжных поверенных (адвокатуры) стало революционным шагом, создавшим профессиональное сословие защитников. Несмотря на постепенное введение и сохранение ряда пережитков (например, особых судов для крестьян — волостных судов), реформа кардинально изменила правосознание общества, внедрив саму идею справедливого и открытого правосудия.
Параллельно, 1 января 1864 года было утверждено «Положение о губернских и уездных земских учреждениях». Земская реформа вводила начала всесословного местного самоуправления в сельской местности. Земства создавались на двух уровнях — уездном и губернском. Их распорядительные органы (земские собрания) и исполнительные (земские управы) формировались на основе выборов, проводимых по трём куриям (землевладельческой, городской и сельской), что, однако, обеспечивало преобладание дворянства. Компетенция земств была ограничена исключительно местными хозяйственными и культурными нуждами: строительством и содержанием дорог, школ и больниц, развитием торговли, попечением о народном продовольствии и благотворительностью.
Несмотря на ограниченность полномочий и жёсткий административный контроль со стороны губернаторов, значение земств было огромно. Они стали первой в России легальной общественной школой, где представители разных сословий учились совместной практической работе, формировали кадры либеральной интеллигенции («третий элемент») и реально улучшали жизнь на местах, особенно в сфере народного образования и здравоохранения.
Третьим столпом преобразований 1864 года стало принятие нового Университетского устава 18 июня. Этот документ, часто называемый уставом автономии, был реакцией на предыдущие ограничения. Он возвращал университетам значительную самостоятельность: право избирать ректора, деканов и профессоров на собраниях советов, самостоятельно решать научные, учебные и административно-хозяйственные вопросы. Устав расширял права студенческих корпораций. Эта мера была направлена на оживление академической жизни, привлечение в науку талантливых людей и подготовку образованной элиты, необходимой для обновлённой страны.
Таким образом, 1864 год предоставил Российской империи новые фундаментальные институты: независимый суд как гарантию права, земство как школу гражданской активности и автономный университет как оплот свободной мысли. Эти реформы создавали потенциальные точки роста для правового государства и гражданского общества. Однако их внутреннее противоречие заключалось в том, что они проводились и сосуществовали с незыблемой системой самодержавной власти, что впоследствии стало источником постоянного напряжения между новыми общественными силами и консервативной государственной машиной. Тем не менее, именно эти институты во многом определили социальный и интеллектуальный облик России вплоть до потрясений XX века.