Всё началось с постов в Инстаграме о новом документальном фильме, снятом где-то на Урале. Комментарии были восторженные: слезы, восхищение храбростью. Но я, как медийщик, вижу ситуацию иначе. Многие аккаунты имели признаки ботов, и создавалось впечатление, что восторги либо заказные, либо накрученные (хотя, возможно, писали и коллеги из других городов). Я попытался найти старые съемки главного героя — школьного видеографа Павла Таланкина — в официальном паблике школы, чтобы оценить его уровень, но, к сожалению, всё удалили. Пришлось смотреть сам фильм «Господин Никто против Путина» («Mr. Nobody Against Putin»), чтобы разобрать его с точки зрения профессии, а не эмоций.
Мы с учениками медиакласса недавно проходили трёхактную структуру сценария. При просмотре этого «дока» она считывается, но работает совсем не так, как должно быть в качественном кино. Потому что снимать было нечего или педагог-организатор не справился с задачей режиссера.
Фильм позиционируется как датско-чешский, но режиссировал его американец Дэвид Боренштейн. Западный зритель, привыкший к клише, должен был увидеть «серую Россию». И он её увидел: на кадры наложен серый фильтр, музыка депрессивная. Думаю, наш герой, так стремящийся к правильным ценностям, не задавался вопросом о пропаганде, например, в США, где школьники ежедневно поют гимн и дают клятву верности флагу. Но мы понимаем, что такие аналогии в фильм для «Оскара» войти не могли — это разрушило бы нарратив.
В экспозиции нам представляют Павла. Ему 34 года (1992 г.р.). Он пошел в школу в 1999-м, выпустился в 2010-м — как раз в момент принятия нового Закона об образовании. Глубинных, медленных изменений системы он не застал, но позиционирует себя её жертвой. Вместо профессионала мы видим человека, который весь фильм ноет. Он жалуется на одиночество и детские травмы. Почему проблемы инфантильного героя стали основой политического фильма?
Павел называет себя борцом с системой, но работает на неё. Его тяготит всё: встречи с участниками СВО, «Движение Первых», линейки. Для него события воспитательной направленности — это «препятствие». Но вот парадокс: он исправно получает зарплату за съемку этих самых роликов. В фильме этот конфликт сглажен, но для меня он очевиден.
По ходу фильма становится понятно: несмотря на его взгляды (он вешает в кабинете флаг, называя его «оплотом демократии»), школа его не увольняет. Коллеги относятся к нему не как к врагу, а как к «взрослому ребенку», прощая выходки. В кульминации первого акта он якобы решает идти против системы. Но как? Герой идет снимать автопробег. Он говорит, что ему противно, но идет. Зачем? Чтобы показать безысходность? Нет, это показывает отсутствие стержня. Он пытается вести философские беседы с выпускниками, доказывая, что молодежи нечего делать. Это выглядит как навязывание мнения.
Особое внимание — школьным будням. «Разговоры о важном» (РоВ) проводят все учителя. Я сам не раз видел, как коллеги готовятся к этим урокам по методичкам, и это нормальный педагогический процесс. Но фильму нужна драма, поэтому обычная работа учителя подается как нечто зловещее.
Активность разгоняется в разговоре с ученицей Машей, брат которой ушел на СВО. Девочка переживает, а Павел, снимая её исподтишка (иногда с острого угла), пытается вывести на «правильные» для фильма ответы. Он не блюрит лица детей, фактически продавая эти кадры BBC и используя учеников ради грантов. Особенно показательна сцена с учителем истории, которого Павел пытается подловить провокационными вопросами про Сталина и Берию. Конечно при помощи хроники показывают зловещие кадры прошлых лет, проводя аналогию с сегодняшней обстановкой.
К 50-й минуте фильм выдыхается, третий акт откровенно не тянет. Чтобы создать драму, авторы используют клише. Павел вывозит материал на семи жестких дисках. В эпоху облачных хранилищ это смешно, но драматургия требует «физической» угрозы.
Апогей абсурда — сцена в лесу. Ночью, под трясущуюся камеру, герой выкапывает тайник. Раздается звонок, и женский голос (куратор) дает инструкции: «Удали мессенджеры... Ты нужен с дисками». Выглядит как дешевый шпионский боевик. Уверен, что и эти «инструкции», и записи с фронтальной камеры, где герой делится переживаниями крупным планом, дозаписывались уже позже, за границей, чтобы добавить саспенса.
Работа слабая. Съемка дерганая, монтаж посредственный. Попадание в номинанты на «Оскар» объясняется только политической повесткой и русофобией. Западному зрителю будет интересно смотреть на этот сконструированный «серый мир». Но для нас очевидно: после премьеры герой так и останется Никем — человеком, который предал доверие детей и коллег ради красивой картинки на экспорт. Интересно развитие его как личности в будущем, но думаю что этот документальный фильм забудут, а ему самому нужно будет как-то налаживать свою жизнь.
А вы что думаете?