А теперь серьезно: именно Вермахт был главной заботой и объектом пристального внимания Генриха Гиммлера. Ни одно другое направление деятельности подчиненных ему структур не имело столь важного значения, как работа по выявлению потенциальных противников режима среди военных. Военным Гиммлер не доверял никогда. Да и как еще мог относиться глава «боевого отряда партии» к организации внепартийной, подчеркнуто дистанцировавшейся от политики? Гиммлер вообще считал аполитичный Вермахт анахронизмом, на смену которому должны придти национал-социалистические вооруженные силы – Ваффен СС. По-существу, в отношении Вермахта СС проводили ту же линию, что и против СА, только с отставанием в десять лет.
Судя по всему, и военные (как до них штурмовики Рема) были не лыком шиты.
«12 января 1942 года Вальтер фон Рейхенау, несмотря на мороз, отправился на обычную утреннюю пробежку по пересеченной местности длиной в несколько миль. Немного позже в офицерской столовой с ним случился жестокий сердечный приступ, и он потерял сознание. 17 января его, так и не пришедшего в себя, привязали к креслу самолета и отправили в Лейпциг, где уже ждала бригада знаменитых врачей. По дороге самолет попал в аварию, и Рейхенау получил, ко всему прочему, серьезную черепную травму. Отчего он погиб, от травмы черепа или сердечного приступа, неясно и не имеет значения, Важно то, что, когда вечером 17 января его доставили в Лейпциг, он был уже мертв.» (Митчем-мл., Сэмюэл Уильям; Мюллер Джин КОМАНДИРЫ ТРЕТЬЕГО РЕЙХА)
Вот так вот: еще утром бегал, как конь, по пересеченной местности и был бодр, и здоров, а зашел в офицерскую столовую – тут с ним и случись! Куснул что-то, глотнул и сам не понял, когда его Диавол подмышки ухватил! А какой фельдмаршал был! Решительный, толковый, удачливый! Одна беда – нацист! Убежденный. Белая (о расцветке можно спорить) ворона среди серых. Таких в Вермахте не жаловали. С такими нехорошее случалось…
Но, вернемся к нашим баранам. К Гиммлеру и его людям, в штабных коридорах измену выискивавших и вынюхивавших, да так и не выискавших. Могло же такое быть, что заговор военных их стороной обошел, обогнул, как футбольный мяч штангу? Нет. Такого быть не могло. Потому не могло, что у тайного осведомителя репутация – Савонарола позавидует! Потому, что говорит он, открыто и честно о таком, о чем и помыслить иному страшно! Потому, что свой он в доску, сей вольнодумец и вольтерианец! Поставьте себя на место заговорщика: среди кого вы единомышленников искать бы стали? Среди тех, кто ругает Гитлера и режим или тех, кто молчит в тряпочку? Среди честных и смелых парней или среди серой массы конформистов-соглашателей? Можно не отвечать. И так понятно.
К Гиммлеру трудно относится с симпатией, но отдавать должное его уму и предусмотрительности все же следует. И если мы понимаем, что пока армия одерживает победы, то пусть ее боятся чужие правительства, а когда терпит поражения – бояться следует ее собственному, то и Гиммлер это отлично понимал. И должен был удвоить и утроить бдительность, когда череда успехов Вермахта сменилась полосой неудач. Из всего вышеизложенного можно сделать один единственный вывод: Гиммлер о заговоре военных знал.
А теперь о любимчике фюрера, подложившему своему шефу «свинью» в портфеле, о Клаусе фон Штауффенберге: граф, инвалид (после тяжелого ранения в Тунисе лишился глаза, правой руки и двух пальцев на левой), начальник штаба Армии резерва, тридцати семи лет и вроде не дурак. И, вроде должен был понимать, что от того, насколько успешным окажется покушение на Гитлера, зависит судьба тысяч его товарищей-заговорщиков, судьба Германии и его собственная. Говорят, что сила заряда бомбы оказалась недостаточной, что произойди взрыв не в легком бараке, а в подземном бункере – песенка Гитлера была бы спета. Но, как будто и Клаус Шенк был не мальчик, и имел полную возможность подсунуть под фюрера двойной заряд (вторую, неиспользованную бомбу Штауффенберг и Хафтен выбросили на обратном пути из «Вольфшанце»), и, узнав, что совещание будет проходить не в бункере, а в бараке, мог отложить (как он это уже делал 11 и 15 июля) свой патриотический акт до лучшего случая. Но граф счел и мощность заряда достаточной, и перемену мест несущественной. И в самом деле, килограмм гексита, взрывчатки очень мощной, это серьезно! Граната РГД, например, содержит всего 75 граммов взрывчатого вещества менее мощного, чем гексит, но пока никто не жаловался. Сила взрыва, произошедшего в полутора метрах (!) (официальное сообщение) от фюрера, по фугасному действию равнялась силе одномоментного подрыва 15 (!) гранат… Хватило бы и на половозрелого медведя средних размеров! Но не таков был Гитлер наш Адольф!
. «Все, кто стоял на том конце стола, где фон Штауффенберг поставил портфель, были либо убиты, либо тяжело ранены. Гитлера спасла отчасти верхняя крышка стола и отчасти тяжелая деревянная опора стола, к которой фон Штауффенберг пододвинул свой портфель.» (А.Буллок)
Интересно, это сам фюрер долбанутый о себе такие воспоминания оставил или те, кто был на совещание, внимательно вглядывались – будет Гитлер опираться о крышку стола в момент взрыва или откинется? Никого из его соседей «верхняя крышка стола» не спасла, а его прикрыла! И «тяжелая деревянная опора» действовала столь же избирательно! Можно попенять незадачливому фон Штауффенбергу, но давайте не забывать, что на стороне Гитлера были судьба и несокрушимый дубовый стол! «Все, кто стоял на том конце стола, где фон Штауффенберг поставил портфель, были либо убиты, либо тяжело ранены» - вот ключевые слова! Один Гитлер, подобно пророку Даниилу, вышел из пламени в обгоревших брюках, с легкими ожогами (кожа покраснела!) и царапинами, слегка оглохший, но настолько здоровый, что постельному режиму предпочел поездку на встречу с Бенито Муссолини… В зоне наибольшего воздействия взрыва оказались пятеро – четверо были убиты, пятый не получил ни переломов, ни рваных ран, ни тяжелых ожогов, ни повреждений внутренних органов! 20% общего везения целиком достались фюреру. Но, ведь и самому Клаусу Шенку везло необычайно! Все выезды из «Вольфшанце» были блокированы в 12.45, т.е. уже через три минуты после взрыва, но Штауффенбергу удалось, каким-то чудом, проскочить все три (!) кольца охранения и вылететь в Берлин! Как могло произойти, что перед мало кому известным полковником (не фельдмаршалом Кейтелем, не рейхсмаршалом Герингом или партайгеноссе Борманом) вопреки поступившему приказу дружно, один за другим поднимались шлагбаумы на всех постах СС? И это в то самое время, когда начальника связи ОКВ генерала Фельгибеля брали за горло в его собственном, никакому СД неподотчетном хозяйстве! Что называется – почувствуйте разницу!
Несколько слов о Кощее Бессмертном, о сказочном нашем Гитлере Адольфе: после взрыва он сам, говорят, поднялся, пошутил насчет испорченных брюк и подался на воздух… Однако, если кто-то подумает, что ЧП в бараке прошло для фюрера почти бесследно, то сильно ошибется! Взрыв, не причинив особого вреда физической оболочке Адольфа Гитлера, оказал сильное и крайне губительное влияние на прежние взгляды и привычки потерпевшего. До 20 июля 1944 года он не выносил вида трупов, после – каждый вечер любовался сценами казни заговорщиков, запечатленными специально для него на кинопленку в тюрьме Плетцензее. А рабочий стол украсил групповой фотографией казненных.
«Психическая травма Гитлера была сильнее, чем полученное ранение. Свойственное его характеру глубоко укоренившееся недоверие к людям вообще, а к генеральному штабу и генералам в частности, превратилось теперь в ненависть. В связи с его болезнью, которая незаметно приводит к переоценке моральных понятий в психике человека, грубость превратилась в жестокость, склонность к блефу – в лживость. Он часто говорил неправду, сам не замечая этого (!), и заранее предполагал, что люди его обманывают. Он никому не верил. Беседы, которые и раньше с ним было очень трудно вести, стали теперь настоящей мукой. Он часто терял самообладание и не давал себе отчета в своих выражениях.»
«Его душевное равновесие было навсегда нарушено. Выступили наружу все злые духи, которые жили в его душе. Его действия ничем не было обузданы.» (Г.Гудериан. «Воспоминания солдата»)
Полезли злые духи – осужденным голов не рубят, их струной медленно давят! Вырвалось наружу сатанинское – никогда сахаром не был, но до того, чтобы семьи врагов под корень вырезать, еще не опускался. И мертвых из земли на потеху не выволакивал. Что-то не то с душевным равновесием сотворилось – на глазах в злобную гиену обратился, оскалился, ссутулился… Как подменили национального лидера… Вот и я думаю – как?
«После провала "пивного путча" в 1923 году Адольф Гитлер был арестован. При аресте, как и положено, с него сняли отпечатки пальцев, и таким образом криминалисты обладают достоверными образцами. Эти отпечатки совпадают с теми, что обнаруживают на документах рейхсканцелярии, предназначенных для Гитлера, но только на тех, что датированы до 20 июля 1944 года. После этой даты отпечатков пальцев фюрера на документах нет! Есть другие, все время повторяющиеся.» (Операция Валькирия. Непознанное)
Это результаты исследований мюнхенского историка-криминалиста Вернера Шульца, проведенных в 1993 году. Возможно, это «утка». Возможно, те образцы подписи Адольфа Гитлера, что мне довелось видеть – наглая подделка: до 1944 года это почерк одного человека, в 44-ом и 45-ом – совершенно другого.
И сообщения о том, что после покушения при Гитлере состоял адъютант, искусно воспроизводивший подпись фюрера на документах, так у того рука тряслась, могут не соответствовать действительности. Все может быть. Сомнение – повивальная бабка истины. Но, одиннадцать лет назад, ни о чем подобном не зная, я уже и тогда был убежден: 20 июля 1944 года Адольф Гитлер был убит.
Германия катилась к катастрофе. После разгрома группы «Центр» и высадки союзников в Нормандии вопрос о победе уже не стоял. Стоял вопрос – каким будет поражение? Будет это разгром, после которого величественное здание Германии обратиться в дымящиеся руины или будет новый Версаль, пусть тяжелый, пусть унизительный, но спасительный для страны, уже неспособной побеждать? С Гитлером и его режимом Германии стало не по пути – давно прошли дни, когда фюрер тащил ее в гору, теперь же он увлекал ее под откос… Пора было положить этому конец, пора было отделить германский народ от его вождей, как зерна от плевел… Чтобы Германия могла остаться, Гитлер должен был уйти! Освободить место тем, с кем победители согласятся вести переговоры! Тем, кто скажет им: «Вы говорили, что ведете войну не против народа Германии, но против Гитлера и гитлеризма? Готовы ли повторить свои слова теперь, когда Гитлер и гитлеризм из Германии исторгнуты?» Так думали военные, считавшие, что служение Германии и верность правящему в ней режиму не одно и то же.
Как и что думал Гитлер мы, возможно, никогда уже не узнаем. Но, предположить можем. Для этого нам следует отбросить все, что было после 20 июля 44-го и сосредоточиться на том, что было до… Обозреть весь жизненный путь этого человека и решить, что он был такое. Смелый солдат. Посредственный художник, не чуждый пасторальной, типично немецкой сентиментальности. Посредственный, нудный и многословный писатель. Националист. Талантливый оратор и предприимчивый политик. Человек позы. Артистичен. Почти полностью лишен чувства юмора. Убежден в собственной избранности. Сильная воля. Отличная интуиция. Решителен, склонен к авантюризму. Отсутствие сильных привязанностей, семьи и друзей. В общем, винегрет из качеств и недостатков! Но, что здесь главное, а чем можно пренебречь как внешним и наносным? Можете соглашаться со мной или нет, но, по-моему, главное в Гитлере – его фатализм! Остальное – от лукавого! Этот человек перепоручил себя Провиденью. Путь его предопределен. Неудачи молодости лишь способ закалить волю, подготовить его к неведомому и неизбежному. Такой человек стоит на земле лишь одной ногой. Такой человек чужд страху смерти, уверенный, что, не выполнив своей миссии, не умрет. Он одинок, ибо его дорога – для одного. Суетное, земное для него прах под ногами. Он почти священен. Он герой и жертва в одном лице. Он не от мира сего. И вот, путь его кончился – там, в снегах под Москвой он впервые с удивлением понял, что начал блуждать… Он еще не хотел сдаваться, он еще пытался убедить себя, что все наладится, но всякий раз убеждался, что сам себе лжет… Он миновал свою вершину и не находил в себе сил вернуться. И он смотрел назад, и видел Александра, держава которого развалилась, и видел Чингиз-хана, плоды кровавых трудов которого рассыпались в прах, и видел Наполеона, подписавшего отречение… Он вспоминал Версаль, ставший трамплином к его собственному взлету, и с негодованием гнал от себя мысли о том, что вся его судьба была, возможно, лишь бегом по кругу, и он возвращается к тому, от чего стремился уйти… И вспоминал себя молодого, и вспоминал мысли о смерти, столь присущие молодости – смерти всегда героической, исполненной высокого пафоса и глубокого смысла! Он не допустит нового Версаля! Если для этого нужна его жизнь – он отдаст ее! Германия, его жена, его дитя будет жить! Он передаст власть военным и уйдет, но уйдет лишь после того, как получит твердые гарантии, что жертва его не будет напрасной…
Бомба фон Штауффенберга была английской. Кроме того, она была крайне необычной. Тот, кто ее делал, придал ей вид и форму куска картона, а размер подогнал под формат стандартной папки для бумаг. Другими словами, она создавалась под конкретную ситуацию: фон Штауффенберг провозит ее в ставку фюрера в своем портфеле, спрятав среди конфиденциальных документов, переводит взрыватель в боевое положение, далее – по обстановке… А из этого, в свою очередь, следует, что англичане были вовлечены в заговор, знали о его цели и, значит, в той или иной степени разделяли взгляды его устроителей в части, касавшейся судьбы Германии и Европы после Гитлера. Пикантность ситуации состояла в том, что и советская разведка не сидела сложа руки, и она родимая, подбиралась со своей стороны к телу Адольфа Алоизовича, но Иосиф Виссарионович, находясь в здравом уме и твердой памяти, строжайше запретил покушаться на главу ненавистного режима. И дело не в особой щепетильности товарища Сталина (где она была, когда будущий Герой Советского Союза Рамон Меркадер всаживал ледоруб в темя Льва Давидовича Троцкого?), дело в простой предусмотрительности и верной оценке политической обстановки: что станется с антигитлеровской коалицией, когда Гитлер даст дуба? Германские промышленники всегда сумеют договориться с английскими и американскими промышленниками. Протестанты Германии легко найдут общий язык с протестантами в Великобритании и США. Антикоммунисты и с одной, и с другой стороны сольются в экстазе. А что делать на этом празднике безбожникам да бессребреникам, красным и некрасивым? Продолжать бить тарелки? Нет… Гитлер Сталину был нужен, просто необходим! А Черчиллю, этому «величайшему ненавистнику Советской России», по определению т. Ленина, - незанадобился? И незанадобился именно в тот момент, когда Красная Армия вышла к границам Польши и Румынии? Очень мило, не правда ли?
Интересная подробность: генерал Фромм, тот самый, ага, тоже оказался участником заговора. Вот уж на кого меньше всего можно было бы подумать! Вот уж кто, едва не больше всех других, Ольбрихту и Штауффенбергу палки в колеса совал! Он, что, спятил?! Нет. Спятил не он. Спятил Штауффенберг. Дело в том, что, по мнению генерала Фромма, Гитлер должен был уйти сам. Добровольно. Так же полагали и фельдмаршал Роммель, и другие генералы, обвиненные в измене. Которой не было. Гиммлер убирал не заговорщиков, Гиммлер убирал посвященных! Тех, с кем Адольф Гитлер счел необходимым поделиться своими планами. Тех, на кого Адольф Гитлер сделал ставку в своей последней игре. Игре, которую изменник Клаус Шенк фон Штауффенберг испортил. Игре, в которой Генриху Гиммлеру отводилась совсем не та роль, на какую он рассчитывал.
…Из барака, где несколько минут назад началось совещание, вышел полковник фон Штауффенберг. Без своего портфеля. Ждать осталось совсем недолго. Ничего не забыли? Нет, все в порядке! Носилки, в них человек, как две капли воды похожий на Гитлера. У него исцарапано лицо, опалены волосы, его одежда, точно такая же, как сейчас на фюрере, изодранна и прожжена во многих местах. Особенно досталось брюкам. На человеке сработанная на заказ ортопедическая обувь. Сверху его прикрывает брезент. Здесь все чисто. Что еще? Действия группы отработаны до автоматизма. Парни работают с точностью швейцарских часов. Как только прогремит взрыв, они бросятся к бараку – один впереди, двое других, с носилками – сзади. Следом за ними веером развернется группа прикрытия – ее задача отсечь посторонних, страхуя отход тех, троих, когда они будут возвращаться, поменяв того, что похож на Гитлера на того, кто им был… Сейчас это все и произойдет – взрыв, тучи пыли, клубы дыма, падающие балки… До того места, где сейчас стоит фюрер – десятки метров. Их нужно пройти одним рывком, найти ЕГО, поставить рядом носилки, помочь выбраться из них очень похожему человеку, а на его место положить ТОГО… На все – секунды, на всю операцию – меньше минуты. На том конце стола все будут или мертвы, или тяжело ранены. Чуть позже из вольера выведут Блонди и аккуратно застрелят из пистолета с глушителем. Охранник вернется с прогулки, ведя другую собаку… Взрыв! Пошли! Пошли…
«Среди дыма и общей неразберихи, снующих туда-сюда охранников и раздававшихся изнутри криков раненых из дверей, весь в пыли, шатаясь, вышел Гитлер с опаленными волосами, безжизненно повисшей правой рукой, обожженной ногой, в спину ему ударила падающая балка, и, как обнаружилось, от взрыва у него повредились обе барабанные перепонки. Но он был жив.»
«Несмотря на сильное потрясение, Гитлер выглядел удивительно спокойным и днем появился на платформе вокзала, чтобы встретить Муссолини. Кроме неподвижно висевшей руки, ничто не говорило о происшедшем, и его рассказ Муссолини о случившемся был весьма сдержанным.
Как только они приехали в гитлеровскую штаб-квартиру, Гитлер первым долгом показал Муссолини остатки совещательной комнаты. Заново переживая всю ситуацию, он все больше возбуждался: «Сегодня, после моего чудесного спасения, я как никогда уверен в том, что мне суждено довести наше общее дело до успешного завершения.» Кивая головой, Муссолини мог лишь согласиться: «После того, что я здесь увидел, я абсолютно с вами согласен. Это знак свыше».» (А.Буллок)
Муссолини мог только согласиться… Гитлер, святой человек! По воде, правда, еще не ходит, но ко всяким там взрывам уже холодно безразличен… И «обожженная» нога его не беспокоит, и «поврежденные» барабанные перепонки не мешают общению с потрясенным увиденным дуче… Дайте же воззреть гостю на чудотворную опору стола, дайте ему взглянуть на богохранимую дубовую столешницу! Отщипните кусочек от того и другого для Бенито – итальянцы любят подобные вещи… Чудо! Истинное чудо! Но, пойдем дальше…
«В состоянии экзальтации Гитлер с Муссолини направились в личные апартаменты Гитлера, где к чаю собралась взбудораженная происшедшим группа. Геринг, Риббентроп и Дениц присоединились к Кейтелю и Йодлю, и начались взаимные упреки по поводу того, кто несет большую ответственность за войну. Гитлер сидел с Муссолини посредине, спокойно наблюдая эту сцену, пока кто-то не упомянул «заговор» Рема 1934 года. В бешенстве вскочив вдруг со своего места, Гитлер начал кричать, что он отомстит всем, что его выбрало Провидение, чтобы он вершил историю, и любой, кто станет поперек пути, будет уничтожен. Так продолжалось с полчаса.» (Там же)
Да… У «Гитлера» был немалый талант к импровизации! Полчаса проклятий вперемежку с одами самому себе – это серьезно! Такое не подготовишь заранее! Такое можно выговорить только от души! И не очень здоровой. Интересно, где же такое «чудо» выкопал Генрих Гиммлер? Интересно ведь, правда?
«Особый интерес доктора Менгеле вызывали близнецы. В 1943 году Менгеле выбирал близнецов из общего количества прибывавших в лагерь и поселил их в специальных бараках. Из 3 тысяч близнецов выжили только 300. Среди его экспериментов были попытки изменить цвет глаз ребёнка впрыскиванием различных химикатов в глаза…» (Википедия)
Эксперименты над близнецами продолжались и весной 1944 года. У них брали кровь, проводили измерения, их обследовали. Цель экспериментов так и осталась невыясненной – программа была строго засекречена. Гауптштурмфюрер СС Йозеф Менгеле, известный как «Ангел Смерти», унес эту тайну с собой. Имеют ли эксперименты над близнецами какое-то отношение к нашему «клиенту», наверняка утверждать невозможно, но время особого интереса доктора Менгеле именно к данной категории заключенных Освенцима, наводят на некоторые мысли. Серьезный был… человек.
Само поведение «Гитлера» мало походит на действия простой марионетки в чужих руках. Активен. Слишком активен и слишком самостоятелен под конец своей недолгой карьеры. Зависимости от рейхсфюрера Гиммлера, неизбежно проявившейся бы у человека лишь внешне походившего на Гитлера, не демонстрировал. Он лишь не мешал Гиммлеру в его делах и только… Нет, тут другое!.. Тут убежденность в собственной исключительной роли, в своей ОСОБОСТИ и ПРИЧАСТНОСТИ! У Гитлера, у того, настоящего Гитлера, не было брата-близнеца, но другие родственники имелись. Выросшие в той же языковой среде, что и фюрер. И будь я Генрихом Гиммлером, то именно среди родни «шефа» стал бы искать ему замену…
У Сутулого (а человек, исполнявший роль фюрера, сильно сутулился) со здоровьишком было неважно… Он, «пострадав от взрыва», удивительно скоро, по словам Гейнца Гудериана – «очень быстро оправился от этого». Но, уже через несколько месяцев превратился в полную развалину. В руины. Командующий обороной Берлина генерал Вейдлинг (тот самый, которого «Гитлер», зная по фамилии, не узнал при личной встрече):
«Вид фюрера поразил меня. Он стал развалиной: голова у него бессильно свисала, руки дрожали, он что-то невнятно бормотал.»
Анонимная запись штабного офицера: «Это был человек, знавший, что он проиграл игру и не имевший больше сил скрывать это. Физически Гитлер являл собой страшную картину: он передвигался с трудом и неуклюже, выбрасывая верхнюю часть туловища вперед, волоча ноги… С трудом он мог сохранять равновесие. Левая рука ему не подчинялась, а правая постоянно дрожала… Глаза Гитлера были налиты кровью. С уголков его губ стекала слюна – жалкая и отвратительная картина.»
Да… Сутулый в последние дни своей жизни не был красавцем. Непосильное бремя власти и прием психотропных средств (помогавших ему держаться в форме первое время) привели к полному распаду личности. К разложению. Еще хуже он выглядел после смерти: Сталину его труп определенно не понравился. И товарища Сталина легко понять – Иосифа Виссарионовича интересовал сам Адольф Гитлер, а не его обугленная, страшная, отвратительная и жалкая карикатура…
А теперь серьезно: именно Вермахт был главной заботой и объектом пристального внимания Генриха Гиммлера. Ни одно другое направление деятельности подчиненных ему структур не имело столь важного значения, как работа по выявлению потенциальных противников режима среди военных. Военным Гиммлер не доверял никогда. Да и как еще мог относиться глава «боевого отряда партии» к организации внепартийной, подчеркнуто дистанцировавшейся от политики? Гиммлер вообще считал аполитичный Вермахт анахронизмом, на смену которому должны придти национал-социалистические вооруженные силы – Ваффен СС. По-существу, в отношении Вермахта СС проводили ту же линию, что и против СА, только с отставанием в десять лет.
Судя по всему, и военные (как до них штурмовики Рема) были не лыком шиты.
«12 января 1942 года Вальтер фон Рейхенау, несмотря на мороз, отправился на обычную утреннюю пробежку по пересеченной местности длиной в несколько миль. Немного позже в офицерской столовой с ним случился жестокий сердечный прист