Она с усилием отворила дверь и вошла в таверну. Под потолком тихо звякнул колокольчик. Девушка в пуховике замерла на верхней ступеньке, переступая ботиночками, чтобы стряхнуть снег. Сама не понимала, отчего ее сюда потянуло. Даже в обычных кафешках бывала с трудом, долго ходила мимо туда-сюда, заглядывала, не сидит ли внутри кто знакомый, нет ли шумных компаний.
Здесь, считай, целый ресторан. Под старину все отделано. Потолок высокий, стропила деревянные, хотя снаружи вошла в обычный кирпичный дом. Пол покрыт плитами, такими искусными, будто это настоящий камень, гладкий и тяжелый. Столы огромные, дубовые, столешницы потемнели от времени. На многих видны следы от ножей, что немыслимо в наши дни. Неужели теперь и это имитируют? Меж столов стоят тяжеленные на вид деревянные табуреты. Наверняка, ручная работа.
Напротив дверей тянется длинная барная стойка, тоже необычная, под старину, а у дальней стены зала и вовсе выложен из кирпича большой глубокий камин. Кирпич закопченный, посреди горка золы. Рядышком на камне лежит стопка дров. Куда смотрят пожарники?
Пока разглядывала эти чудеса, откуда-то изнутри донесся приглушенный голос:
- Входите, садитесь. Я сейчас подойду.
Взгляд девушки заметался по залу, рука ухватилась за ручку двери.
- Не бойтесь, в это время у нас никого нет. Первые посетили будут часа через два...
Это были единственные слова, способные ее остановить. Кафешка, где никого нет и можно тихо посидеть в одиночестве - это же мечта. Она отпустила ручку и тут же потянулась следом. Навязчивый персонал она тоже избегала. Но было уже поздно. Из-за барной стойки к ней вышел парень лет двадцати пяти в средневековой одежде. Очень натурально выполнена. Девушка повела плечами, пуховик зашуршал и показался неуместным в этом древнем зале.
- Проходите, - парень протянул руку, она поневоле потянулась навстречу, смутилась и поспешно сдернула варежку. Лицо залила краска, глаза уставились на кончики ботинок.
- Не бойтесь. Вы сегодня первый клиент. На правах хозяина таверны я вас угощаю.
Она невольно подняла глаза. Хозяин? Такой молодой? Ее скромность тут же взяла свое. Пряча глаза, она позволила отвести себя к ближайшему столику и опустилась на краюшек табурета. Плечи приподняты, руки судорожно прижаты к груди, на одной по прежнему надета варежка.
- Одну минутку, - сказал он и отвернулся к барной стойке. Она тут же вскочила. Взгляд заметался по залу в поисках выхода, но он уже вернулся, держа в руках бокал с разноцветной жидкостью. Из бокала торчала трубочка.
Она вновь сжалась на краюшке табурета в самый крохотный комочек, в который только могла. Занимала так мало места, что казалось, будто в пуховике совсем никого нет. Взглядом буравила столешницу, словно хотела углубить следы от ножа. Со стуком перед ней встал бокал.
- Угощайтесь. Ваш любимый, - сказал он и сел напротив.
Она не любила лишних разговоров, а незнакомыми людьми и вовсе тяготилась. Ведь с ними всегда нужно было о чем-то говорить, а говорить она не умела даже со знакомыми. Не умела, поэтому не любила. Но ведь нельзя все время молчать. Хозяина таверны проявил доброту, угощает...
Она открыла рот и выдавила:
- А...
- Все хорошо. Вы можете не договаривать. И так ясно, что вы хотите знать, откуда я в курсе о вашем любимо коктейле?
Не глядя на него она кивнула. Руки потянулись к бокалу, тут же обнаружили, что одна из них по прежнему прячется в варежке. Это вызвало целый переполох внутри пуховика. До хозяина таверны донесся приглушенный возглас, щеки девушки покрылись румянцем, одна рука принялась освобождать вторую из плена варежки, тут же уронила ее на пол. Девушка нырнула следом, над столом лишь подрагивала спина, обтянутая пуховиком.
Он склонился вперед и положил руку на ее край стола, когда девушка поднималась, ударилась головой как раз о его пальцы. Он тут же убрал руку, слушая новый приглушенный всхлип. Она замерла перед ним ни жива, ни мертва, не зная куда деть руки и куда спрятать глаза.
За все это время на его лице ни разу не мелькнуло ни тени насмешки либо превосходства. Даже жалость не коснулась его глаз. Он смотрел и вежливо улыбался.
- Попробуйте. Это коктейль дня. Он имеет все шансы сделаться вашим любимым.
Он придвинул бокал прямо ей под руку. Она помедлила, потом ухватила и попыталась поднять. Бокал затрясся мелкой дрожью, на стол упало несколько капель. Она поспешно поставила его назад и припала губами к трубочке. Раздалось едва слышное швырканье, девушка замерла, будто вокруг был полный зал высокородной знати и после этого звука все разом обернулись к их столику.
- Считаю, что в молчании нет ничего тягостного либо невежливого, - проговорил он и замолчал. Молчала и она, так и не решившись еще раз попробовать коктейль.
- Два культурных человека вполне могут посидеть друг с другом в молчании и не ощущать неловкости.
Какое-то время в таверне стояла полная тишина. Они сидели друг напротив друга, как два каменных истукана. Потом он шевельнулся, поерзал, кулаки сжались и разжались, он мотнул головой и вскрикнул:
- Нет. Я переоценил себя, - он откинулся и громко вдохнул, словно все это время сидел не дыша. - Я молчать не способен. Прости.
Она сидела сжавшись и не глядела на него.
- Но это даже хорошо, - с преувеличенной бодростью сказал он. - А вот хотя бы, за моей болтовней не будет слышно твоего швырканья и ты сможешь насладится вкусом.
Она покраснела, а он, не глядя на нее, продолжал:
- Это даже хорошо, что ты такая молчаливая. Сама посуди, в мире столько болтливых людей... - он умолк и смущенно потупился. - Из тебя для них выйдет преотличнейшая подруга. Я уверен, что ты не просто выслушаешь, но сделаешь это внимательно и с интересом...
Он замолчал как раз в тот момент, когда она решилась таки прикоснуться губами к соломинке и - швырк - отпила. Он прыснул и испуганно прикрыл рукой рот.
-Простите, это случайно... Я не хотел...
Их взгляды встретились. Она тут же опустила глаза и спрятала улыбку за бокалом. Ободренный этим он затараторил с удвоенной скоростью:
- А я люблю это время. Когда таверна пуста, и входит первый посетитель. Первый посетитель он никогда не бывает случайным. Первого посетителя в таверну "Краюшка мира" ведет сама судьба. Я всегда оцениваю этого человека и угощаю самым подходящим на мой взгляд напитком...
- Вот ты например. Мне кажется тебе не хватает самоуверенности и еще... - он замолчал и вдруг добавил, нахмурившись, - и пожалуй все. Слушай, я удивлен. Кроме самоуверенности тебе больше ничего не нужно...
Она отодвинулась от трубочки и мотнула головой.
- Нет? Странно. Вот погляди хотя бы в мои глаза. Там ты увидишь отражение себя. Увидишь, какой я тебя вижу. Вот скажи, что еще нужно такой славной девушке для счастья? Кроме крохотной толики веры в себя.
- Может друзей? - очень тихо сказала она.
- Ох уж эти друзья. В первую очередь ты должна подружиться с собой. Ты не должна себе ни в чем отказывать. Обещай, что ты станешь холить себя и лелеять. А тех, кто с этим не согласен - ты просто станешь игнорировать. Слушай их, как будто это... шум листвы на ветру, будто это завывание ветра в трубе, как соседский перфоратор за стеной. И когда ты полюбишь себя, однажды ты с удивлением увидишь, что рядом есть люди, которые тоже тебя любят и тогда...
Он говорил и говорил. С убежденностью, с жаром, с выражением, с экспрессией, а она глядела и слышала... шум листвы на ветру. Она не вникала в смысл слов, ей просто было хорошо, сидеть в красивом месте, тянуть из трубочки вкусный коктейль и ощущать себя не одной. А еще она видела в его глазах отражение улыбающейся девушки и думала, а ведь та девушка очень даже ничего. И это наполняло ее сердце очень теплым чувством и уверенностью в себе. Той самой уверенностью, о которой так красноречиво и мудро разглагольствовал хозяин таверны "Краюшка мира".
