Иван Григорьевич приехал через два часа. Поставил машину во дворе, поднялся к Тине. От её предложения пройти и выпить чаю сначала отказывался, но потом махнул рукой:
- Отдохну немного, что-то замотался в последние дни, потом домой поеду. Да и Сергей будет рад тому, что я с вами пообщаюсь.
Тина быстро сделала бутерброды, достала торт из холодильника, заварила чай, который ей дала Полина Ефимовна.
- А это что за чай? Такой необыкновенный аромат!
- Это Полина Ефимовна угостила, у неё чай вот такой особенный — вкусный, ароматный и полезный, - улыбнулась Тина.
- Это же её сын потерялся?
- Да, - кивнула Тина.
- Я помню о своём обещании. Сейчас, когда Сергею полегче, я вплотную займусь этим вопросом. Надеюсь, что мы найдём, если не его, то хотя бы его детей, внуков. Сейчас ведь не война, чтобы бесследно потеряться. Как только будут новости, я вам сразу же сообщу.
Уже уходя, он задержался в дверях и, вздохнув, сказал:
- Хочу извиниться за жену. Она, конечно, ведёт себя не совсем правильно. Для неё сын — самый лучший, самый красивый. И у него должно быть только самое лучшее. Слепая материнская любовь.
- Я понимаю, - усмехнулась Тина. - Моя внешность совсем не отвечает идеалу избранницы для её сына... Ну, уж тут ничего не поделаешь, я вот такая, какая есть.
- Тина, она изменит своё мнение, как только поближе узнает вас. А я вот радуюсь за сына, что он наконец стал разбираться в людях. И ещё хочу вам сказать, что вы зря комплексуете насчёт своей внешности — вы очень привлекательная девушка, в вас есть то, что называют по-разному — изюминка, неповторимость, свой шарм, - он улыбнулся, - это я вам говорю, как мужчина. И я рад, что мой сын это увидел.
Тина закрыла за ним двери, подошла к зеркалу и стала пристально разглядывать себя. Конечно, она комплексует по поводу своей внешности, не даром же её сразило наповал утончённое лицо бывшей жены Сергея. Но то, что сейчас сказал ей отец Сергея, очень ей понравилось.
- Какой замечательный комплимент я сегодня услышала! - с улыбкой воскликнула Тина. - Вот теперь, как только меня будут одолевать сомнения насчёт моей привлекательности, всегда буду вспоминать слова Ивана Григорьевича.
И до самой ночи, вспоминая его слова, Тина не могла сдержать улыбки.
Утром встала в прекрасном расположении духа. Только мысль о том, что ей сейчас придётся сесть за руль, чего она не делала больше двух лет, немного портила ей настроение.
Когда Тина спустилась вниз и подошла к знакомому внедорожнику, вообще оробела — машина была гораздо больше той, на которой она когда-то ездила. В качестве пассажирки Тина как-то не придала этому значения, но сейчас ей предстояло самой сесть за руль..
Она обошла машину вокруг, погладив все бока, представила, как уверенно сидел в ней Сергей.
- Ничего, родная, вот твой хозяин поправится, он снова вернётся к тебе, а пока, пожалуйста, слушайся меня, хорошо? - приговаривала Тина, усаживаясь на водительское сиденье.
Она где-то читала, что машины тоже имеют свой характер, свою душу.
Тина не поняла, помогли ей её слова, или она всё-таки не совсем потеряла навыки вождения, но машина плавно тронулась с места. А дальше всё пошло как по маслу.
А когда подъехала к зданию компании и спокойно припарковалась на свободное место, облегчённо выдохнула:
- Вот, моя хорошая, мы и на месте.
Вышла из машины и увидела, что на тротуаре стоит Даша, с удивлением глядя на неё.
- Привет, Тина! А я думаю, мне показалось, что ты за рулём. Это что за машина у тебя такая крутая?
- Сергей дал покататься, - ответила Тина. - Пока он не восстановится, я буду пользоваться его машиной.
- А ты говорила, что разучилась водить, а сама так лихо припарковалась, - сказала Даша, шагая рядом с ней. - Ну, а если у вас уже и машина общая, это мне о многом говорит. Я рада за вас. Надеюсь, что ты отдохнула, тебе хватило два дня?
- Спасибо, я хорошо отдохнула, - Тина засмеялась, - а уж как хорошо поела, за что тебе отдельное спасибо.
С работы Тина уехала на два часа раньше, отпросившись у Петра Осиповича. Не скрывая, сказала, что ей необходимо навестить своего знакомого, который лежит в военном госпитале.
Он не стал расспрашивать, понимая, что туда просто так не попадают.
Тина нашла нужную палату, тихо открыла дверь и увидела, что Сергей спит. Осторожно подойдя к кровати, она села рядом, глядя на его лицо. Удивилась, что оно может быть таким — жёстким, даже жестоким. Вдруг он тяжело задышал, лицо мгновенно покрылось крупными капельками пота, внезапно закричал хриплым голосом:
- Лёха, Лёха, уходи!
Его голова заметалась по подушке, он открыл глаза, посмотрел невидящим взглядом перед собой, громко застонал, снова закрыв глаза.
У Тины перехватило дыхание от увиденного.
- Господи, что же ему пришлось испытать там?! - с ужасом подумала она.
Достала из сумки бумажные салфетки. Осторожно прикладывая их ко лбу, впалым щекам, вытерла его лицо, тихонько погладила по мокрым волосам.
Взяла его руки в свои и зашептала:
- Всё хорошо, всё хорошо, успокойся.
Через некоторое время его дыхание стало ровным, лицо спокойным и умиротворённым.
Не выпуская его руки, Тина задумалась и не сразу заметила, что Сергей проснулся и смотрит на неё.
- Привет, - услышала она его голос, - давно сидишь?
- С утра, - пошутила она.
- Я тебя не напугал? Обычно я неспокойно сплю, иногда от своих криков просыпаюсь.
- Нет, ты не кричал, - улыбнулась Тина, - спал спокойно, даже похрапывал. Правда, звал какого-то Лёху.
Сергей помрачнел:
- Мой друг, он погиб полгода назад.
- Очень жаль, - вздохнула Тина. - А ты как себя чувствуешь, сильно болит?
- Нормально. А что болит, так это значит, что заживает. А что не болит, так то отмерло. Ну, хватит обо мне, ты как? Сегодня на машине?
- Да, на твоей машине. И знаешь, она меня признала и хорошо слушается, - засмеялась Тина.
- Конечно, она сразу поняла, что ты свой человек, - улыбнулся Сергей.
- Слушай, я тебе фрукты купила, но их надо помыть. Ты лежи, я сейчас помою их и накормлю тебя, хочешь?
- Из твоих рук? - воскликнул он. - Ещё бы не захотеть.
Тина, смеясь, вымыла фрукты. Взяла мандаринку, почистила, поднесла дольку к его губам:
- Ешь, тебе полезно.
Скормив ему всю мандаринку, спросила:
- Ещё хочешь?
- Нет, спасибо.
Тина достала салфетку, вытерла ему лицо, забрызганное соком.
- Для полного счастья осталось меня поцеловать, - улыбнулся Сергей и закрыл глаза.
Тина, хмыкнув, наклонилась и осторожно поцеловала его в губы.
И тут же услышала за спиной недовольный женский голос:
- Ну зачем же так наваливаться на него, ему же больно!
Тина оглянулась и увидела, что в палату входит Мария Витальевна, а за ней Иван Григорьевич.
- Мам, никто на меня не наваливается, - недовольно произнёс Сергей. - А вообще-то могли бы и постучать, когда входите.
Иван Григорьевич, поставив пакеты на стол, невозмутимо подошёл к Тине, поцеловал её в щёку:
- Привет, дочка! Давно здесь?
Посмотрел на сына, подмигнул ему:
- Привет, сын! Как себя чувствуешь?
Тот засмеялся и поднял большой палец вверх:
- Отлично!
Тина с благодарностью посмотрела на Ивана Григорьевича:
- Приехала пораньше, чтобы в пробку не попасть, вот кормлю Сергея фруктами. Вы располагайтесь, а я поеду.
- Нет, ты оставайся, - твёрдо произнёс он, - а мы сейчас выложим провиант, да поедем домой, у нас дела.
- Какие дела, мы ведь только зашли?! - возмутилась Мария Витальевна. - Я сына хотела домашним покормить...
Иван Григорьевич посмотрел на неё тяжёлым взглядом:
- Ты разве забыла, что мы торопимся? А Сергея Тина покормит, так ведь, сын?
- Надеюсь, - засмеялся Сергей, глядя на Тину.
Иван Григорьевич, не обращая внимания на насупившуюся жену, сказал Тине:
- Ты разбери пакеты сама, там горячий бульон, котлеты с овощами, мать полно наготовила. Ешьте, ты ведь сама после работы не успела ещё поесть. Поехали, Маша, домой, - мягко подталкивая жену в спину, Иван Григорьевич направился к выходу. - До завтра, молодёжь. Сын, поправляйся.
***
Продолжение следует...