Фактически всё, что происходило с начала девяностых, я воспринимал именно как нанесение сокрушительных ударов по России со стороны западных завоевателей.
Тот же разгул бандитизма, и практически каждый погибший в бандитских войнах молодой человек воспринимался мною как погибший потенциальный солдат или офицер нашей армии, которого мы не досчитаемся в случае противостояния с Западом.
Так как я с середины 80-х и до середины девяностых занимался боксом, то, естественно, у меня было много знакомых спортсменов, которые часто примыкали к бандитским группировкам, где был хоть какой-то социальный лифт для молодёжи.
Вообще, строго говоря, эти группировки не всегда можно было назвать бандитскими в прямом смысле этого слова. Часто ребята в них больше обсуждали бизнес-проекты, занимались спортом, ну и давали отпор, если кто-то «наезжал» на представителя той или иной группы. Но, конечно же, когда дело доходило до противостояния с подобными группами, вот тут могла начаться серьёзная война. Каждый защищал себя, друг от друга и так далее. Конечно, были и наиболее наглые, кто, собственно говоря, имел какую-то стратегию по уничтожению всех остальных. Но даже на них я смотрел как на потерянное для страны потенциальное боевое подразделение.
Кстати сказать, одна из самых кровавых банд в Ангарске фактически вся состояла из членов ЛДПР. Ну, то есть сперва они организовали банду, а потом дружно вступили в ЛДПР, и тут речь, наверное, как минимум о нескольких десятках человек, а может быть и сотен. Там реально распространялись газеты ЛДПР, периодически они встречались с Жириновским, когда тот приезжал в область, и даже, вроде как, проводили политинформации о текущем моменте.
Я был знаком с их лидерами, потом мой близкий товарищ ушёл к ним. Потом он как-то приехал поздно вечером ещё с одним знакомым и поведал мне такую историю, что попались с каким-то пистолетом при досмотре гаишниками, просили у меня выручить их деньгами, чтобы откупиться. Я ответил, что денег нет, но если всё так серьёзно, то они могут продать мою машину и отдать деньги позже. В общем, денег они мне так и не отдали, а через пару месяцев, совершенно на пустом месте, начали на меня «наезжать». В том числе мой самый близкий друг.
В итоге мне пришлось проводить защитные мероприятия, я заручился поддержкой авторитетных людей, в том числе из Москвы, так как к тому моменту уже частенько бывал в столице и имел тут малый бизнес. Чуть позже я узнал, что они договорились меня убить в Москве и уже были куплены билеты на поезд, так как человек должен был поехать с оружием. Но у них разразилась война с другой группировкой, и в результате этой войны погибли, наверное, десятки человек с обоих сторон. При этом мои обидчики почти все были убиты, включая друга, который меня предал. Но я скорее переживал за эти смерти, чем радовался.
Каждый уничтоженный завод, тем более оборонной промышленности, я опять же воспринимал именно как удар, направленный на ослабление нашей страны.
Вообще, 18 лет мне исполнилось в 1991, согласитесь, это очень интересное совпадение. Когда тебе 18, тут рушится страна, типа огромные возможности для молодых и смелых, пьянящий воздух свободы. Внезапно страна открывается для внешнего мира и прочее. В 20 лет я уже довольно спешно занимался бизнесом, при этом переживания за страну меня лично не оставляли.
В августе 1991 я поддержал ГКЧП, ругался из-за этого со старшим на 15 лет братом. Ну а в октябре 1993 чуть было не уехал защищать Белый дом, так как был в Рязани. В 1995 я уже периодически жил в Москве и, наверное, на фоне избирательной кампании в Госдуму, звонил в какой-то райком КПРФ, пытаясь вступить в партию. Почему не получилось, я уже не помню, но то, что я дозвонился, — это точно.
В левых организациях я состою с 1998 года, как только приехал жить в Москву окончательно. Естественно, тогда у меня тут не было квартиры, и дела шли намного хуже, чем с 1993 по 1996.
Огромное количество моих знакомых — как в политике, так и до политики — выражали удивление по поводу бездействия власти, а вернее всё-таки действий властей, когда в стране разрушали целые сектора экономики. И простой народ, и политики лево-патриотического спектра буквально кричали, что дело кончится тем, что нас возьмут голыми руками западные агрессоры и прочее. Нам отвечали: «Вы дураки, ничего не понимаете, мир изменился, все торгуют, войны никому не нужны» и прочее. Мы приводили аргументы, мол, а зачем тогда к границам России движется НАТО, культивируется русофобия, по всему периметру исламизация, на Украине бандеровщина, в Прибалтике нацизм и так далее. Нам говорили: «Не обращайте внимания, всё утрясётся, купим всех, если что».
Потом грянула «лёгкая прогулка» по Украине, застрявшие танковые колонны почти на всех направлениях (как в книге «Остров Крым» Аксёнова. Прям вот наступление было похоже, списано с его романа, написанного в 1979).
Потом были гениальные рокировки, превратившиеся в бегство из Харьковской области и оставление российского города Херсон. Оккупация Курской области, ну, ранее, крейсер «Москва» и ещё много чего.
Наверное, если бы мужики, выросшие в СССР, не пошли бы массово добровольцами на СВО, то не видать бы нам тех успехов, которые хоть чуть-чуть есть сейчас. Многие, кстати говоря, бывшие члены всяких группировок, ну, из тех, кто выжил. Вечные бунтари, не желающие жить на коленях ни перед властью российской, ни тем более перед западными агрессорами и их бандеровскими псами.
Самое интересное в истории нашей страны — это то, что практически все те, кто принимал решения по уничтожению нашей, армии, промышленности, кто вывез из страны более триллиона долларов, кто гениально спланировал блицкриг на Украине, — люди, которые в девяностых бездействовали во время роста криминала, уничтожавшие нашу культуру, кинематограф и боровшиеся с патриотическими силами, — они у власти и не несут никакой ответственности за преступления, совершённые перед всей Россией. А их карманные петрушки в масс-медиа учат нас скрепам и посконному патриотизму 😊. Тому, как мы все должны любить тех, кто с такой ненавистью десятки лет относился к нашей родине.
