У подножия Голгофы, этой гибельной горы на отшибе Иерусалима, свершилось страшное. Три креста вонзились в каменистую почву, и на среднем из них вознёсся Тот, Чьё имя пребудет вовеки.
Властно и буднично, как предписывала жестокая римская традиция, воины-легионеры, исполнив приговор, приступили к своему малому трофею — одеждам казнённого. Это был их суровый обычай, плата за кровавую стражу. Всё было поделено быстро, без споров: плащ, пояс, сандалии… Но вот в их руках осталась последняя вещь — простой хитон, длинная рубаха из грубого холста, что была на Учителе.
И тут случилось неожиданное. Хитон, сотканный необычным образом — без единого шва, цельнокрытый — оказался не подвластен грубой силе. Солдаты попытались разорвать его, чтобы поделить и эту часть, но ткань не поддалась. Она осталась цельной, словно храня в своих нитях нечто большее, чем просто форму.
В недоумении и с лёгким суеверным чувством легионеры бросили жребий. И так этот единственный, неразделённый хитон перешёл в руки одного из них — безымянного воина, который в тот миг и не подозревал, что держит в руках не просто одежду, а живой символ.
Ибо этот цельный хитон, о котором ещё в Писании было сказано «не раздрется», стал прообразом неразделённого единства Церкви Христовой и нетленной чистоты Того, Кто её создал. Жестокий жребий у подножия Креста обернулся величайшим откровением: то, что принадлежало Спасителю, не может быть разделено. Оно навеки остаётся Целым.
В тот роковой час, когда тьма сходила на Голгофу, среди римских легионеров и иерусалимской толпы стояли чужеземцы — евреи из далёкой Иверии, что пришли в Иерусалим на празднование Пасхи. Случайно затерявшись в толпе зевак, они стали свидетелями последнего земного деяния величайшей драмы.
Один из них, муж по имени Элиоз, взирал на распятого Праведника не с праздным любопытством, но с трепетом прозрения. Сердце его, воспитанное на пророчествах, затрепетало: пред очами его умирал не просто проповедник, но Тот, в Ком, казалось, сбывались обетования веков. Не Мессия ли это? — пронзила душу тайная, страшная догадка. И когда воины метали жребий о хитоне, Элиоз ощутил жгучее желание спасти эту последнюю нить, связывающую мир с Распятым.
С благоговением и мужеством он выкупил у легионера бесшовный хитон — не как трофей, но как залог веры, ещё неосознанной до конца. И святыня, пропитанная кровью и славой, отправилась с ним в долгий путь — на север, к суровым и прекрасным горам Кавказа, в древнюю Иверию, в город Мцхету, сердце будущей Грузии.
Там ждала его сестра, Сидония, чья душа уже давно отозвалась на далёкие вести о Галилейском Учителе. Услышав рассказ брата, она встретила святыню не как реликвию, а как живую встречу с Тем, в Кого уверовала, не видев. Когда Элиоз вручил ей хитон, Сидония, обливаясь слезами, прижала его к сердцу с такой силой любви и потрясения, что душа её, не выдержав встречи с самой Божественной Благодатью, отошла ко Господу.
Никакие человеческие усилия не могли разжать её пальцы, обнявшие святыню. Хитон остался в её объятиях — как залог вечной верности, как семя будущей святости. С благоговением похоронили деву, а с нею — и бесценную одежду Спасителя, в земле Мцхеты, на месте, которое со временем станет сердцем царского сада.
Так, не в золотой раке, а в объятиях чистой души и во чреве земли иверской, был сокрыт хитон Христов. Это было не погребение, а посев. Как зерно, брошенное в плодородную почву, он должен был дать всходы — и дал: впоследствии на этом месте выросла великая Мцхетская святыня, хранящая память о том, как грузинская земля, через веру простой девы, приняла в себя самую одежду Любви Божией.
Прошли десятилетия, сменились поколения. Над тихой могилой Сидонии, где в её нетленных объятиях покоился хитон Господень, поднялся могучий кедр. Он рос не по-земному — величаво, таинственно, раскидистые ветви его, словно руки молящегося, простирались к небу. Жители Мцхеты забыли о юной девушке, чья душа когда-то отлетела от избытка веры, но не могли не замечать чуда, происходящего у корней дерева.
Кедр источал тихую, целительную силу. Больные звери приходили к нему, чтобы грызть кору или есть опавшую хвою — и уходили здоровыми. Птицы с повреждёнными крыльями сидели на его ветвях, и живительная мощь дерева возвращала им лёгкость полёта. Язычники-иверы, видя это, стали почитать древний кедр как жилище божества, принося ему дары. Они чувствовали святость, но не знали её источника. Святыня спала в земле, как семя, а её сила прорастала в мир через зелёные ветви, незримо свидетельствуя о сокровенной тайне.
И вот теперь, через два столетия, история сделала полный круг. Та самая девушка, что бредёт по опасным горным перевалам, — не случайная странница. Её зовут Нино, и она — пленница из Каппадокии, ставшая апостолом. В её сердце горит та же вера, что когда-то воспламенила сердце Сидонии. В её руках — крест, свитый из виноградной лозы, благословлённый ей самой Богородицей. Она идёт не просто в Иверию — она идёт к этому кедру, сама того ещё не зная.
Она — та самая благая весть в пути, живое слово, которое должно встретиться с немой, древесной летописью чуда. Сила, исходившая от хитона и пронизавшая дерево, ждала её. Ждала голос, который назовёт Имя Того, Чья одежда сокрыта здесь. Ждала молитву, которая превратит языческое святилище в алтарь Истинного Бога.
Так две линии судьбы — дерево-свидетель и дева-благовестница — неумолимо сходятся у подножия кавказских гор. Прошлое, хранимое в земле и в древесных кольцах, готово встретить будущее, идущее навстречу с крестом в руках. Скоро тишина веков будет прервана молитвой, и великий кедр падёт, чтобы явить миру сокровище, которое он так долго и верно хранил своими корнями.
По преданию, святая Нина прожила 66 лет. Уже в год её кончины Церковь наименовала Нину равноапостольной, то есть святой, чей подвиг в деле несения Слова Божиего людям по всей земле приравнен к подвигу самих апостолов, учеников Иисуса.
А что же хитон Спасителя, который много лет искала святая Нина? О нём до нас дошли разные предания. Православные Грузии верят, что одежда Христа осталась погребённой вместе со святой Сидонией и по сей день покоится под одним из столбов в соборе Светицховели в древней столице Иверии — Мцхете.
А святой крест из виноградной лозы равноапостольной Нины сейчас находится в Сионском кафедральном соборе столицы Грузии, городе Тбилиси. Это главная святыня древней православной страны.
С именинами вас, прекрасные Нины! Пусть ваш день будет наполнен тихой радостью, светлой надеждой и ощущением того, что простое, прекрасное имя ваше — это ещё и великое благословение. Мира вам, душевной крепости и любви, которая, как известно, никогда не перестаёт.
С днём ангела!