Иногда о блокаде невозможно говорить фактами.
О ней говорят воспоминания — короткие, обрывочные, страшно честные.
Большинство переживших блокаду вспоминали:
даже смерть самых близких не доходила до сердца.
Организм будто включал защиту — не было ни сил, ни чувств, ни слёз.
Горе просто переставало ощущаться.
Блокадную квартиру нельзя изобразить ни в одном музее.
Ни мороз, ни тоску, ни голод — это не передаётся экспонатами.
Сами блокадники чаще вспоминали детали:
разбитые окна, мебель, распиленную на дрова.
Но настоящий ужас квартиры поражал лишь детей, приезжих и пришедших с фронта.
Владимир Яковлевич Александров вспоминал:
«Вы долго стучите — тишина.
Уже кажется, что там все умерли.
Потом шарканье, дверь открывается, и появляется замотанное во что-то существо.
Вы протягиваете пакетик с сухарями…
И что поражает — никакой реакции.
Даже на еду.
У многих голодающих уже не было аппетита».
Люди вспоминали и другую пугающую деталь:
в городе исчезли коты, собаки, даже птицы.
Их просто не осталось.
А иногда жизнь возвращалась так, как никто не ожидал.
В одном из детских домов Куйбышевского района произошел следующий случай. 12 марта весь персонал собрался в комнате мальчиков, чтобы посмотреть драку двух детей. Как потом выяснилось, она была затеяна ими по «принципиальному мальчишескому» вопросу. И до этого были «схватки», но только словесные и из-за хлеба.
Заведующая детским домом тов. Васильева говорит: «Это самый отрадный факт в течение последних шести месяцев. Сначала дети лежали, затем стали спорить, после встали с кроватей, а сейчас – невиданное дело – дерутся. Раньше бы меня за подобный случай сняли с работы, сейчас же мы, воспитатели, стояли, глядя на драку, и радовались. Ожил, значит, наш маленький народ!»
Блокада — это не только смерть.
Это граница, за которой человек продолжал жить, даже когда казалось, что жизни больше нет.
Воспоминания взяты из «Блокадной книги» Алеся Адамовича и Даниила Гранина
