Мне сорок один. И кажется, последние семь лет я прожил не своей жизнью, а какой-то навязчивой, мучительной галлюцинацией. Началось, как у многих, — с быта, который заел, с отношений, где любовь выцвела, оставив после себя только привычку и взаимные претензии. Мы жили с девушкой, детей не было, денег вечно не хватало. И в этой серости я нашел на сайте знакомств лучик — очаровательную молодую разведенную женщину с ребенком из деревни по имени Аня.
Тогда это казалось приключением. Побегом. Аня жила за 150 километров, у неё была маленькая дочка. Первый вечер, шампанское, её смех, казавшийся таким искренним на фоне вечного недовольства моей «жены». Я сказал ей, что мои отношения на ладан дышат. Это была полуправда, ставшая фундаментом всей последующей лжи.
Так закрутилось. Четыре года мучительного удовольствия и душевной боли в одном флаконе. Я метался между городом и деревней, как заведённый. Каждые выходные — гонка по трассе, чтобы успеть к ней. Она давила: «Когда же ты оставишь её?» Я подпитывал её деньгами, подпитывал её иллюзии и свои тоже. Я влип по уши. Это был не просто роман — это стал моей личной зависимостью, без которой я уже не мог.
А потом жена забеременела. Любви не было, жили как кошка с собакой, но ребёнок… Это же ребёнок. Я думал, это знак: пора становиться взрослым, рвать с той другой. Но не смог. Слишком сладок был её смех, её лёгкость, тот самый «волшебный кекс», который стирал все проблемы. Я совершил самое подлое в своей жизни: ушёл от беременной жены. Бросил ещё не родившегося ребёнка ради этой сладкой иллюзии.
Мы съехались с той женщиной из деревни. Первое время — эйфория. А потом пришла тоска. Такая, что кости ломило. Совесть начала грызть с утроенной силой. Её дочка, милая и тихая девочка, так и осталась для меня чужой. Я не мог принять её, как свою. А Аня ревновала дико, истерично к моей жене и ребенку. Это были не отношения, а совместная психическая атака.
Один раз я сорвался, бросил её и вернулся к жене и ребёнку. Но что можно вернуть, если ты всё уже сжёг дотла? Жена не простила, да и не должна была. А я… я не мог вынести жизни без своей «деревенской любви». Без своей любви я чах на глазах, мне было физически плохо. Я вернулся к ней, как зависимый, прекрасно понимая, что это путь в никуда.
А потом грянули проблемы на работе. Я решил всё продать и переехать ближе к своему ребёнку, начать всё заново. Казалось, я наконец-то собрался с силами. И в этот момент она меня… слила. Как пустую банку из-под того самого шампанского. Всё, что она обещала («поживёшь у меня, пока не обустроишься»), оказалось ложью. Мгновенно, без объяснений, я оказался везде в ЧС. Семь лет. Семь лет боли, денег, метаний, разбитых жизней — и всё закончилось одним кликом.
И вот теперь я сижу в пустой съёмной квартире в новом городе. Депрессняк, который длится уже два месяца, — это не просто тоска. Это не передать словами. Физическая и душевная боль. Мне не мил мой ребёнок, которого я, по сути, предал ради этого кошмара. Не мил белый свет. Она была не любовью. Она была моим настроением, моей уверенностью в себе, моим якорем и моей пыткой одновременно. Я вложил в неё всё, а она оказалась чёрной дырой, которая всё поглотила и исчезла.
Такое чувство, будто я семь лет спал. Спал в каком-то лихорадочном, ярком, но абсолютно нереальном сне. А теперь проснулся — в полном одиночестве, в тишине, среди руин трёх жизней: своей, жены и этой женщины. И с полным, леденящим душу пониманием: я всё профукал. Не ради великой любви. А ради иллюзии, которая даже не пожалела обо мне на прощание. И самое страшное — я сам во всём этом виноват. Но от этого осознания не легче. Оно просто сводит с ума.
История 2
Это был не сайт знакомств. Случайная встреча в кафе, где он помог донести до столика лоток с двумя кофе и десертом, когда я вышла с дочкой и мне было неловко. Красивый, уверенный, пахнущий дорогим парфюмом. Машина у подъезда — такая, на которую все оборачиваются. Он вёл себя как принц из сказки: цветы без повода, изысканные комплименты, умение слушать. Говорил, что влюбился с первого взгляда, что такой женщины, как я, он ещё не встречал. Лесть была приятна, как тёплое солнце после долгой зимы одиночества.
Я не бедствую. Хорошая работа, своя трешка в престижном районе, дочка-умница. Я не искала спонсора, мне нужен был человек. Равный. И поначалу он казался именно таким. Мы встречались в ресторанах, ходили в кино, платили пополам — я сама настаивала. Мне важно было сохранить самостоятельность. Он не спорил, лишь восхищённо качал головой: «Какая ты у меня независимая». И вот, после нескольких месяцев таких идеальных свиданий, я решилась. Пригласила его домой. Познакомить с моим миром. С нашей с дочкой крепостью.
Он пришёл с двумя пакетами. Из одного торчали ветки дорогого букета. Другой был бумажный, шуршащий. Когда дочка убежала в свою комнату за игрушкой, чтобы показать «дяденьке», он хитро подмигнул, сунул мне в руки этот бумажный пакет и шепнул: «Спрячь, пока маленькая не видит. Это тебе».
Я заглянула внутрь. Коробка «Рафаэлло» и несколько шоколадных батончиков «Твикс». Я улыбнулась, решив, что это общие гостинцы. «Как мило», — сказала я и достала одну золотую конфету, чтобы отдать дочке, которая как раз выбегала в прихожую.
Его реакция была мгновенной. Он буквально выхватил конфету у меня из рук! Его пальцы сжали её так, что хрустящая оболочка затрещала.
— Ты чего? — прошептал он с раздражённой улыбкой, загораживая пакет телом. — Я ж тебе купил. Я с тобой встречаюсь, а не с ней. Поняла? Тебе. И подарки — тебе.
Время остановилось. Я смотрела на его красивое, сейчас такое мелкое и жадное лицо. На скомканную в его кулаке конфету, которую он отнял у моей пятилетней дочки. Я услышала тихий вопрос сзади: «Мама, а что это?» И всё внутри меня перевернулось.
Весь его шикарный фасад, дорогая машина, ухаживания — всё это рассыпалось в прах в одну секунду. Показалась суть. Суть человека, который видит в моём ребёнке досадную помеху, конкурента за внимание и… за коробку конфет. Который делит мир на «своих» (меня, пока я ему интересна) и «чужих» (моего ребёнка). Который жадничает до степени абсурда.
Я не кричала. Голос стал тихим и стальным.
— Вон.
Он не понял.
— Что?
— Вон, — повторила я, открывая перед ним дверь. — Забери свои «Твиксы» и «Рафаэлло». И больше никогда не приходи.
Он пытался что-то лепетать, оправдываться: «Я же хотел как лучше, ты неправильно поняла…» Но я уже не слушала. Я смотрела, как он, скомканный и нелепый, с пакетом в одной руке и помятым букетом в другой, ковылял к лифту.
Я закрыла дверь, опустилась на корточки и обняла дочку. Крепко-крепко.
— Ничего, солнышко. Сейчас мама тебе самых лучших конфет купит. Большую-пребольшую коробку. И будем есть вместе.
В тот вечер мы с ней съели целую плитку шоколада, смеялись и хохотали. А я поняла одну простую вещь. Никакая внешняя блестящая обёртка не стоит и гроша, если внутри — скупердяй и эгоист, жадный до внимания и конфет. И что мой дом, мой ребёнок и моё спокойствие — это святое. Туда можно пускать только тех, кто понимает: войти в мою жизнь — значит, с уважением и щедростью души принять всё, что в ней есть. А кто не понимает — тому дорога к лифту. Без права на возвращение.