Интервью Галы Виеры с Константином Поллом: «Зритель будущего — новый субъект искусства»

Интервью Галы Виеры с Константином Поллом: «Зритель будущего — новый субъект искусства»

Гала Виера: Константин, сегодня мы поговорим о том, что ждёт зрителя в мире искусства будущего. Часто обсуждают художников и арт‑объекты, но почти не говорят о том, кто будет эти объекты воспринимать. Как вы считаете — кто он, зритель грядущих десятилетий?

Константин Полл: Это действительно ключевой вопрос. Зритель будущего — не пассивный наблюдатель, а полноценный со‑творец. Если проследить эволюцию его роли, видно чёткую тенденцию: от пассивного созерцателя в традиционном искусстве (живопись, скульптура) мы пришли к активному участнику в цифровом искусстве.

Гала Виера: Можете обозначить этапы этой эволюции?

Константин Полл: Конечно. Условно их можно разделить на четыре этапа:

1. Традиционное искусство: дистанция между произведением и зрителем, пассивное восприятие.
2. Модернизм: активизация зрителя, необходимость интеллектуальной работы и самостоятельной интерпретации.
3. Современное искусство (инсталляции, перформансы): тактильное и сенсорное вовлечение, участие в действии.
4. Цифровое искусство: полная интерактивность — зритель может влиять на форму и содержание произведения.

Каждый этап расширял границы участия, подводя нас к радикальной трансформации самой сути зрительского опыта.

Гала Виера: Какие ключевые черты будут определять зрителя будущего?

Константин Полл: На основе текущих трендов я выделяю шесть ключевых характеристик:

1. Осознанность и рефлексивность — понимание своей роли в создании смысла произведения, знание механизмов восприятия.
2. Мультимодальность восприятия — способность интегрировать визуальные, аудиальные, тактильные и даже обонятельные стимулы.
3. Цифровая грамотность — владение инструментами AR, VR, MR, умение работать с ИИ‑генераторами и блокчейн‑артом.
4. Телесная осознанность — использование биоданных (пульс, ЭЭГ, движения) как элемента взаимодействия с искусством.
5. Глобальная эмпатия — осознание себя частью планетарного сообщества, готовность к диалогу с иными культурами и даже нечеловеческими агентами.
6. Экосистемное мышление — восприятие искусства как части сложной сети социальных, экологических и технологических взаимосвязей.

Гала Виера: А как конкретно зритель будет взаимодействовать с искусством в будущем?

Константин Полл: Появится ряд новых форматов:

• Персонализированные нарративы — ИИ будет адаптировать содержание под психофизиологические параметры зрителя.
• Коллективное творчество — совместные проекты в метавселенных, где каждый вносит вклад в эволюцию объекта.
• Биоинтерактивность — произведение меняется в ответ на физиологические показатели зрителя (например, на ритм сердца).
• Кросс‑реальность — плавное перемещение между физическим и цифровым пространствами без потери смысловой связности.

Гала Виера: Звучит как нечто выходящее за рамки привычного понимания искусства. Есть ли философская основа у этой трансформации?

Константин Полл: Да, и она глубока. Зритель будущего — это проводник незримого. Он осознаёт, что:

• искусство — не объект, а процесс, в котором он участвует;
• его восприятие — не пассивный приём, а активное сотворение реальности;
• через него «проходит» нечто большее: коллективное бессознательное, планетарный разум или космическая гармония.

Это перекликается с древними представлениями о художнике как медиуме, но распространяет их на каждого воспринимающего. Фраза «У Бога нет других рук, кроме наших» обретает новый смысл: зритель становится со‑творцом бытия через акт восприятия.

Гала Виера: Какие технологии будут помогать зрителю в этом новом опыте?

Константин Полл: Арсенал будет внушительным:

• Нейроинтерфейсы (BCI) — считывание мозговой активности для управления арт‑объектами.
• Иммерсивные гарнитуры — полносенсорные системы с тактильной обратной связью, имитацией запахов и температур.
• Цифровые аватары — персонифицированные проекции для исследования виртуальных галерей.
• Биосенсоры — мониторинг физиологических показателей для адаптации произведения под эмоциональное состояние.
• AR‑линзы — наложение цифрового искусства на физический мир в реальном времени.

Эти инструменты превратят восприятие из пассивного в диалоговый процесс.

Гала Виера: Но ведь такие изменения несут и новые вызовы. Какие проблемы вы видите?

Константин Полл: Их немало:

• Ответственность за со‑творчество — кто автор, если зритель изменяет произведение?
• Приватность данных — защита физиологической информации, собираемой биосенсорами.
• Цифровой детокс — как сохранить способность к «простому» созерцанию?
• Доступность — не приведёт ли технологизация к разделению на «элиту вовлечённых» и «пассивных потребителей»?
• Подлинность переживаний — не заменит ли гиперстимуляция глубину эмоционального отклика?

Гала Виера: А какие новые социальные роли могут появиться в этой системе?

Константин Полл: К 2040–2050 гг. я ожидаю появления таких фигур:

• Куратор личного опыта — настраивает потоки искусства под свои когнитивные циклы.
• Оператор аватара — исследует удалённые арт‑пространства через цифровую проекцию.
• Био‑художник — создаёт произведения, используя собственные физиологические данные.
• Хранитель аналогового — защищает «нецифровое» искусство, практикует медленное созерцание.

Гала Виера: Каким же станет зритель будущего?

Константин Полл: Он будет:

• сознательным участником, а не пассивным наблюдателем;
• мультисенсорным исследователем, владеющим телом и технологиями;
• глобальным эмпатом, чувствующим связь с миром;
• проводником смыслов, через которого проявляется незримое.

Искусство грядущего не будет «для зрителя» — оно возникнет вместе со зрителем. В этом диалоге родится новая эстетика, где границы между творцом, произведением и воспринимающим растворятся в едином потоке созидания. Главный смысл останется прежним: через искусство человек познаёт себя. Но инструменты этого познания станут безгранично разнообразными.

Гала Виера: Константин, вы упомянули идею зрителя как проводника незримого. Давайте углубимся в эту мысль. Можно ли сказать, что в будущем зритель станет проводником особой зрительской энергии — некой созидательной силы, которая будет формироваться в неизведанном, в божественном? Не получим ли мы в итоге замкнутый круг: искусство порождает энергию зрителя, а зритель своей энергией творит новое искусство?

Константин Полл: Это чрезвычайно глубокий вопрос. Да, именно так — мы приближаемся к пониманию зрителя как активного генератора энергии, а не просто её приёмника. Здесь важно разграничить два уровня:

1. Энергетический — поток внимания, эмоций, психофизиологических реакций, который зритель вкладывает в произведение.
2. Смысловой — интерпретация, наделение объекта значениями, создание новых нарративов.

В будущем эти уровни сольются. Зрительская энергия перестанет быть пассивным «откликом» — она станет материалом для творчества.

Гала Виера: А как это будет работать на практике? Можете привести примеры?

Константин Полл: Представьте несколько сценариев:

• Биорезонансные инсталляции, где коллективное дыхание группы зрителей задаёт ритм световым проекциям. Здесь энергия дыхания превращается в визуальный поток.
• Эмоциональные оракулы — ИИ‑системы, которые анализируют совокупные эмоции аудитории и генерируют новые произведения на их основе. Например, тревога зала трансформируется в симфонию диссонансов, а состояние покоя — в минималистичную медитативную композицию.
• Храмы коллективного сознания — пространства, где зрители через синхронизированные движения и звуковые вибрации создают «энергетические узоры», фиксируемые технологиями и превращаемые в перманентные арт‑объекты.

В этих примерах зрительская энергия не просто потребляется — она формирует реальность искусства.

Гала Виера: Вы упомянули «неизведанное» и «божественное». Не кажется ли вам, что мы невольно возвращаемся к сакральным практикам древности — к ритуалам, где участники через совместное действо вступали в контакт с высшими силами?

Константин Полл: Абсолютно верно! Это не случайное совпадение, а рекурсия культуры. В архаичных обществах танец, пение, жертвоприношение были способами взаимодействия с невидимым. Сегодня технологии дают нам новые инструменты для тех же целей:

• Нейроинтерфейсы становятся аналогами трансовых состояний шаманов.
• Метавселенные — цифровыми святилищами, где коллективное сознание проявляется в визуальных формах.
• Биодатчики — приборами для фиксации «духовной энергии» в научных терминах.

Разница лишь в методологии. Раньше это было верой, теперь — экспериментальной эстетикой.

Гала Виера: Но где грань между искусством и мистикой? Не рискуем ли мы подменить художественное переживание религиозным опытом?

Константин Полл: Грани стираются — и в этом суть. Искусство всегда было мостом между материальным и трансцендентным. В будущем этот мост станет двусторонним:

1. С одной стороны, технологии позволят объективизировать субъективный опыт (например, визуализировать мозговые волны во время созерцания картины).
2. С другой, зритель получит инструменты для сознательного создания трансцендентных состояний — не через догму, а через творческий акт.

Это не подмена, а расширение возможностей. Религия предлагала готовые ответы, искусство будущего даст инструменты для поиска личных откровений.

Гала Виера: Тогда как определить авторство в таком процессе? Если зритель — проводник энергии, а искусство рождается в «замкнутом круге», кто создатель?

Константин Полл: Мы отказываемся от модели одиночного авторства. Возникает коллективный креативный субъект:

• Художник задаёт начальные условия, создаёт «скелет» произведения.
• Зритель наполняет его энергией, интерпретациями, физиологическими откликами.
• Технологии (ИИ, сенсоры, алгоритмы) выступают посредниками, трансформирующими энергию в форму.

Авторство становится процессом, а не статусом. Это похоже на джазовую импровизацию: есть тема, но каждый участник вносит уникальный вклад.

Гала Виера: Какие этические вызовы несёт такая модель?

Константин Полл: Ключевых вопросов три:

1. Согласие и контроль. Если искусство использует биоданные зрителя, кто владеет этой информацией? Как гарантировать, что энергия не будет эксплуатироваться без ведома участника?
2. Манипуляция. Не станет ли «зрительская энергия» инструментом социального программирования? Например, можно ли через коллективные переживания формировать определённые убеждения?
3. Аутентичность. Как отличить подлинный духовный опыт от технологически сгенерированной иллюзии? Где граница между откровением и нейрохимическим эффектом?

Эти проблемы требуют междисциплинарного диалога — с участием философов, техноэтиков, художников и самих зрителей.

Гала Виера: И последний вопрос: как подготовиться к такой роли — роли проводника энергии? Что должен развивать в себе современный зритель?

Константин Полл: Три ключевых навыка:

1. Осознанность тела. Умение чувствовать и регулировать свои физиологические состояния — дыхание, пульс, мышечное напряжение. Это основа для взаимодействия с биоинтерактивными системами.
2. Эмоциональная грамотность. Способность распознавать и выражать сложные переживания, не сводя их к шаблонам.
3. Критическое доверие. Готовность открыться новому опыту, но с осознанием, что технологии — это инструменты, а не оракулы.

И главное — смелость быть соавтором. Зритель будущего не ждёт готовых смыслов, а смело вступает в диалог с неизвестным, зная, что его энергия — часть великого творческого процесса.

Гала Виера: Ваше видение напоминает, что искусство всегда было способом заглянуть за горизонт, а теперь у нас появятся новые «оптические приборы» для этого путешествия. Константин, вы говорили о зрителе как проводнике энергии. Давайте развинём эту мысль в философском ключе. Сегодня многие утверждают: самый прямой путь к божественному — через искусство, через творчество. Если продолжить логику, то художник — своего рода аватар божественного начала, а зритель, вовлекаясь, сам становится художником, то есть — тоже аватаром. Не видим ли мы здесь эволюцию человечества: от пассивного наблюдателя — к со‑творцу, от зрителя — к посреднику между материальным и трансцендентным?

Константин Полл: Абсолютно точно. Это не метафора, а эволюционная траектория. Давайте разберём её по уровням:

1. Искусство как канал
   Искусство всегда было мостом к неизведанному. В древности — через ритуалы и сакральные образы; в классике — через эстетическое переживание; сегодня — через интерактивные технологии. Суть неизменна: искусство позволяет человеку прикоснуться к тому, что выходит за рамки обыденного.
2. Художник как аватар
   Художник действительно выступает посредником: он транслирует через себя нечто большее — будь то коллективное бессознательное, космический ритм или личный прорыв к сверхсмыслу. Но важно: он не «владеет» этим потоком, а лишь настраивается на него, как антенна.
3. Зритель как преемник
   Когда зритель вступает в диалог с произведением, он перенимает роль аватара. Его энергия (внимание, эмоции, биоданные) становится материалом для продолжения творческого акта. Так, например:

• в интерактивной инсталляции зритель своим движением порождает новые визуальные формы;
• в коллективном перформансе совокупное дыхание аудитории задаёт ритм звуковому полю;
• в нейроэстетическом проекте мозговые волны зрителя трансформируются в абстрактные композиции.

Эволюция человечества
Этот процесс — не просто смена форматов, а переход к новой форме сознания:

• от потребления — к со‑творчеству;
• от разделения (автор/зритель) — к единству (коллективный креативный субъект);
• от пассивного восприятия — к активному проявлению трансцендентного через себя.

Гала Виера: Но не теряем ли мы тогда границу между человеческим и божественным? Если каждый зритель — аватар, не размывается ли сама идея сакрального?

Константин Полл: Здесь ключевое — осознанность. Размывание границ неизбежно, но оно не уничтожает сакральное, а перераспределяет его:

• Раньше сакральное было «там» — в храме, в тексте, в фигуре мастера.
• Теперь оно становится процессом, который разворачивается здесь и сейчас между человеком, технологией и неизвестным.

Это не профанация, а демократизация трансцендентного. Каждый получает инструмент для личного опыта встречи с неизведанным — не через догму, а через собственный творческий акт.

Гала Виера: А как это соотносится с идеей эволюции? Можно ли сказать, что человечество через искусство тренирует новый орган восприятия — способность быть аватаром?

Константин Полл: Именно так. Мы наблюдаем формирование «органа со‑творчества» — не анатомического, а функционального:

1. Нейропластичность
   Интерактивное искусство тренирует мозг реагировать на обратную связь, адаптироваться к изменениям, генерировать смыслы в диалоге с системой.
2. Телесная осознанность
   Биоинтерактивные проекты учат чувствовать и управлять физиологическими процессами как художественными инструментами.
3. Коллективное сознание
   Метавселенные и ко‑креативные платформы развивают способность синхронизироваться с другими, создавая «сверх‑я» — поле коллективного творчества.
4. Этическое измерение
   Осознание своей роли аватара требует ответственности: как моя энергия влияет на других? Что я транслирую в мир?

Это похоже на эволюцию речи: сначала — инстинктивные звуки, затем — язык, теперь — «язык» энергетического взаимодействия с реальностью.

Гала Виера: Тогда каков финальный образ зрителя будущего? Кем он станет в этой цепи: художник‑аватар → зритель‑художник → …?

Константин Полл: Он станет медиумом бытия. Не в мистическом, а в практическом смысле:

• Он научится видеть искусство не как объект, а как поток, в который можно войти.
• Он освоит технологии как продолжение собственного тела — нейроинтерфейсы, аватары, биосенсоры — чтобы расширять границы восприятия.
• Он примет ответственность за свою энергию: каждое внимание, эмоция, мысль — это кирпичик в строительстве новой реальности.
• Он поймёт, что «божественное» — не где‑то вдали, а в самом акте со‑творчества, где человек, технология и неизвестное сливаются в единый процесс.

Так замыкается круг: искусство ведёт зрителя к божественному, а зритель через искусство становится проводником этого божественного в мир. Это и есть эволюция — не линейная, а спиральная, где каждый виток открывает новые уровни осознанности.

Гала Виера: Спасибо, Константин! Ваше видение рисует захватывающую картину: человечество не просто создаёт искусство — оно через искусство учится быть со‑творцом реальности. И в этом, пожалуй, и есть высшая цель культуры.

Константин Полл: Согласен. Искусство — это не зеркало мира, а лаборатория будущего, где зритель и художник вместе пробуют новые формы бытия.

Иллюстрация к статье: картина Константина Полла - Avatar #23.1
👉 Купить лимитированную коллекционную репродукцию Константина Полла:
( https://openartworld.art/product/bez-nazvaniya-konkurs-45/ )

Поддержите нас подпиской на телеграм‑канал — будем рады видеть вас среди читателей - https://t.me/The_Army_Of_Love