Я довольно часто бурчу, что в Империуме люди не могут подняться на борьбу за свои права иначе как с помощью хаоситов или генокрадов. Похоже, что они еще какое-то время не смогут… зато смогла совсем другая раса — весьма враждебная человечеству, да и всем остальным, но интересная. Я имею в виду новеллу М. Брукса «Месть Гоббо». Небольшая, но сочная во всех отношениях книга рассказывает о самых забитых и несчастных членах орочьего общества — гротах. «Ты только нас пожалей, потому что мы самые разнесчастные люди» — это практически про них, кроме слова «люди». Но их некому пожалеть — наоборот. Орки жалеть не умеют.
Книгу написал Брукс, а это значит, что в ней будет много черного юмора. Очень много. Чего стоит только самая первая строка: «Смерти было много, и она сильно бабахала». На первый взгляд нам не расскажут ни про что особенное. Подумаешь, грот Фингвит и его бригада по обслуживанию Пальцы́. У Пальцов своя задача — обслуживать орочьего мека Клешняка, у которого оторвало обе руки. В теории, они заменяют ему руки, на практике теорию отделяет от результатов просто зог сколько ругани. Если гроты не лажанутся, получат жратву, а если лажанутся — жратва будет из них. Вот такой у орков подход.
У Фингвита есть мечта — большая пушка, как у настоящего орка. Собственно, в этой мечте тоже нет ничего особенного, вот только Фингвит — грот. А значит, пушку он, скорее всего, никогда не получит, даже если лично убьет множество «юдишек». По наблюдениям Фингвита, орки и юдишки делают одно и то же — все, чтобы убить друг друга, и он поначалу не представляет, что может быть иначе. Точно так же, как не представляет, что можно заступиться за товарища-грота.
В какой-то момент перестает быть смешно. Брукс от души навалил сцен насилия и кровищи — всего того, что мы называем «болтерпорно», только в орочьем духе: без пафоса, деловито и энергично. В то же время мы довольно много узнаем об орках, о которых рассказывается будто походя, но сочно. Собственно, это гораздо лучше, чем инфодампы, которыми грешили многие другие писатели; Брукс отлично владеет пером. Но поначалу мы не видим никакого Гоббо. Видим Фингвита и его товарищей, к которым он отнюдь не пылает товарищескими чувствами, видим мека Клешняка, который в любой момент готов убить своих помощников-гротов, видим других орков, которые постоянно проявляют жестокость и грубость…
А потом Клешняк получает тяжелую рану, и Фингвит внезапно додумывается убежать.
И это все еще не про Гоббо…
Но Фингвит и его Пальцы́ отчаянно драпают и от юдишек, и от орков, и Фингвит начинает командовать Пальцами. Его власть над ними не бесспорна, другие гроты тоже пытаются ее захватить, однако Фингвит все-таки оказывается лидером. Командиром.
А потом он захватывает человеческий звездолет.
И произносит слова, которые не должен бы произносить: «А чоб нам хотеть рядом с кем-то быть? В чем прикол-то ваще? Пинаете нас просто потому, что вы больше?»
И в этот момент Фингвит исчезает, и рождается новый виток легенды о Красном Гоббо — борце за справедливость для гротов.
Справедливости ради, Гоббо-Фингвит мало что понимает в общественном и государственном устройстве. Все, чего он хочет, — это чтобы орки не «пинали» гротов и не заставляли их слушаться. Его возмущение орками носит стихийный характер. Никакой теории, никакой логики — одно только желание жить лучше. Однако он хочет этого не только для себя, но и для гротов: сперва для гротов из Пальцов, затем — для гротов вообще, любых, даже незнакомых. И Красный Гоббо объявляет «Славную Леворюцию»!
Это все еще смешно, хотя от кровищи и описания убийств мороз дерет по коже. Но… Красный Гоббо производит скорее трогательное впечатление. Брукс неожиданно поднял серьезные проблемы в книге, на первый взгляд для этого не предназначенной, провел читателя по ступеням моральной и духовной эволюции — от забитого, зашуганного грота Фингвита до решительного Красного Гоббо, готового к «леворюции». Пусть он не умеет даже правильно проговорить слово «революция» — что с того? Теперь он смело хватается за пуляло, а не шарахается в угол, как любой другой грот. И его товарищи поддерживают его, выдвигают собственные идеи («леворюции надо чуток технишной смекалки») и в целом готовы идти за ним.
Ясно, что у «Гоббо», не имеющего никакой внятной программы и поддержки других гротов, нет никаких шансов. Но… в эпилоге гроты шепотом рассказывают друг другу о подвиге Красного Гоббо-Фингвита. И заканчивают рассказ словами «Красный Гоббо где угодно может быть. И кем угодно. Он ведь и тобой мог бы быть…»