Представьте себе дикое степное растение — ковыль. Его корни цепко держатся за землю, стебли гнутся под ураганным ветром, но не ломаются, а семена разлетаются далеко, чтобы дать новую жизнь. Такова была и казачья вольница: суровая, свободолюбивая, жизнестойкая. И чтобы эта вольница не пресеклась, ей нужен был крепкий корень — семья. Но какого «семя» искали для своего рода лихие воины, для которых свобода была дороже жизни? История выбора казачьей невесты — это не просто рассказ о сватовстве. Это ключ к пониманию уклада жизни целого сословия патриотов, закладывавших своими судьбами фундамент России.
В старые времена, на землях, где возникло казачество, не существовало крепостного права. Казаки, как ярые противники рабства, смотрели на «барщину» с отвращением. Этот принцип распространялся и на выбор спутницы жизни. Взять в жены крепостную? Немыслимо! Свободный казак опасался, как бы психология раба не передалась его детям. Его избранница должна была дышать тем же воздухом воли.
Но где было найти таких женщин? На заре своей истории казачьи ватаги были в основном мужскими братствами. Опасная жизнь на границе, постоянные походы и стычки не располагали к оседлости. Женщины и дети считались обузой. Однако время брало свое, и потребность в продолжении рода, в крепком тыле заставила воинов задуматься о семьях. Свободных казачек, дочерей старших товарищей, было мало. И тогда казаки нашли нестандартный, но логичный для своего времени выход. Их невестами становились «ясырки».
Кто такие «ясырки»? Это были пленницы из других народов, захваченные во время походов на Кавказ, в Персию или Крымское ханство. Россия тогда вела бесконечные войны с Турцией, и казаки, как главная пограничная сила, возвращались не только с трофейным оружием и серебром, но и с «живой добычей». Часто это были девушки из зажиточных, а иногда и знатных мусульманских семей — турчанки, черкешенки, татарки. Их называли великолепными трофеями, но не в уничижительном смысле, а как ценность. Женская природа этих пленниц смягчала суровый быт воинов. Именно их руки вносили в казачьи курени невиданный ранее уют, порядок и тонкую восточную культуру: в кулинарии, ткачестве, украшении быта.
Казаки не принуждали их к рабству. «Ясырку» брали в жены, предварительно обратив в православную веру (часто лишь формально), давая ей новое имя и полноправный статус. Так Надира становилась Надеждой, Заира — Зоей, а Дайра — Дарьей. Этот процесс был своего рода «дипломатией малых дел» на бескрайних степных границах России. Запорожские и донские казаки часто женились на турчанках, терские — на чеченках и дагестанках, уральские — на ногайках. Интересный факт: сибирские казаки-землепроходцы, осваивавшие просторы Сибири, сами с местными женщинами не связывались, а писали письма на Дон и Яик с просьбой: «Пришлите невест!». И казачье братство помогало, отправляя обозы с девушками-«ясырками».
Равноправие по-казачьи. Важно понять: превратив пленницу в жену, казак не получал над ней абсолютной власти. В казачьей общине жестокое обращение с женщиной, а уж тем более изнасилование, каралось смертью. Отношения строились на взаимном уважении и четком разделении обязанностей. Пока муж был на войне или кордоне, жена («казачка») была полновластной хозяйкой дома, управляла всем хозяйством и воспитывала детей. Вдова имела полное право на имущество погибшего мужа и пожизненную поддержку станицы. Это было не рабство, а союз двух сильных личностей, где женщина была безусловной «министром тыла».
К XIX веку необходимость в браках с «ясырками» отпала. Казачьи роды разрослись, и укрепилась традиция жениться «на своих». Появилось даже некоторое снобство: донскому или кубанскому казаку стало зазорно вести под венец неказачку. И этому было простое объяснение: потомки тех самых турчанок, черкешенок и татарок уже стали плотью от плоти казачьего народа, подарив ему не только крепость духа, но и удивительную, своеобразную красоту.
Почему это важно сегодня?
Знание этих традиций — не просто экскурс в прошлое. Это понимание истоков русской патриотической силы, которая всегда формировалась на границах, в сплаве разных кровей и культур, но под единым стягом веры и служения Отечеству. Казаки показали удивительный пример: быть патриотом — это не значит закрываться от мира. Это значит быть открытым, брать лучшее у других народов (как они взяли в свой генофонд и культуру лучшие качества восточных женщин), переплавлять это в горниле своей традиции и крепче держаться своих основ — веры, свободы и воинского долга.
Их подход к семье был мудр и практичен. Они искали в невесте не знатность или богатство, а силу духа, свободолюбие и жизнестойкость — те самые качества, которые позволяли выживать и процветать в суровых условиях порубежья. В эпоху, когда вопросы национальной идентичности, семьи и патриотического воспитания вновь выходят на первый план, этот исторический опыт служит ярким напоминанием: крепкая страна строится из крепких семей, а фундамент такой семьи — это взаимное уважение, общая цель и несгибаемый характер, который воспитывается в свободе, а не в рабстве.
Газета «УРАЛЬСКИЙ КАЗАК»