Горячее молоко с мёдом при −34: как бабушкин рецепт вылечил горло и душу. Дневник субботы в постели: солянка, фильмы, разговор с сыном о преемственности заботы. Для женщин 40+, которые ценят семейные традиции.
5:47 утра. Суббота, 24 января
Минус 34 за окном. Мороз такой, что мне кажется, что я слышу, как он трещит. А всё потому, что уже третью ночь сплю как кошка на раскалённой крыше: то вздрагиваю, то просыпаюсь от заложенного носа, то горло пересыхает так, что хочется встать и выпить стакан воды. Встаю, кутаюсь в одеяло потеплее, снова пытаюсь уснуть. Тело ноет, будто накануне таскала мешки с картошкой с погреба. А ведь даже не выходила во двор — просто зима взяла своё.
Лежу в темноте, слушаю тишину (даже ветер замерз и умолк) и вдруг вспоминаю…
Мне лет семь. Деревня. Та же январская стужа за окном — минус тридцать с хвостиком, как сейчас. Я лежу в бабушкиной постели под ватным одеялом, которое весит килограммов пять и пахнет сушёной мятой с чердака. Горло дерёт, нос заложен, температура. Бабушка в фартуке с вышитыми цветами сидит рядом на стуле, гладит меня по голове — её ладони шершавые от работы, но такие тёплые.
— Сейчас, Лидонька, сейчас бабушка тебя вылечит, — говорит она тихо, и в этом голосе столько уверенности, что я сразу перестаю капризничать.
Она встаёт, идёт к печке. Ставит на край алюминиевую кастрюльку с молоком. Настоящим. Домашним. От нашей коровы Ночки, которая каждое утро давала молоко густое, с пенкой, от которой на губах оставался белый усы. Молоко на плите начинает шипеть, поднимать пузыри по краям — бабушка вовремя снимает, не даёт закипеть. Переливает в гранёный стакан (помните такие? с толстым дном, двенадцать граней — мы потом в них компот пили).
— Галя, масло! — зовёт бабушка.
Моя Мама подходит, улыбается мне (ей тогда было лет двадцать восемь, и она была такая красивая — волосы в косу, щёки румяные от мороза). Кладёт в молоко чайную ложку сливочного масла. Не магазинного, а своего — жёлтого, ароматного, того, что маслом называли по-настоящему. Оно тает медленно, расплывается по поверхности золотыми островками.
— Мёд давай, — говорит бабушка.
Мама берёт банку с мёдом ( я не знаю откуда у них был тогда мёд. Папа позже стал пчеловодом)— густого, янтарного, с крупинками воска на дне. Ложку кладёт в стакан. И чуть-чуть соды — прямо на кончике ножа. Не переборщить, иначе будет горчить.
Бабушка всё размешивает деревянной ложкой. И вот тут начинается главное:
— Не пей залпом, внученька. По ложечке. И каждую ложку во рту подержи. Пусть прогреет.
Я послушно беру ложку. Молоко горячее, но не обжигает. Держу во рту — чувствую, как тепло расползается по горлу, как нос начинает дышать. Следующая ложка. И ещё одна. Бабушка сидит рядом, мама гладит меня по плечу. За окном вьюга, а у меня в груди — солнце. Через полчаса я уже сплю крепким сном, а утром просыпаюсь без кашля, с лёгким горлом и ощущением, что меня кто-то очень сильно любил.
Бабушек давно нет. Но их забота осталась — не в фотографиях на стене, а вот в этом рецепте. В этом движении руки, когда растворяешь мёд в горячем молоке. В этом правиле — «по ложечке, подержать во рту». В этом ощущении: меня лечат. Меня любят.
3:30 утра
Решаю: сделаю себе это чудодейственное зелье. Коров у нас нет — живём хоть и не в городе, но коров не держим, молоко покупаю в магазине. Масло тоже магазинное, хотя стараюсь брать настоящее, без пальмового масла. Но мёд — с папиной пасеки. Папа до сих пор держит ульи , каждую осень привозит мне банку густого, ароматного мёда. Открываю крышку — и сразу вспоминаю родителей: пасеку, жужжание пчёл, папины руки в защитной сетке.
Ставлю молоко на плиту. Оно начинает шипеть — снимаю до закипания. В гранёный стакан (да, у меня есть такой — достались от бабушек). Масло — ложка. Мёд — ложка. Сода — на кончике ножа. Размешиваю деревянной ложкой (металлической нельзя — мёд теряет полезные свойства, бабушка так учила).
Беру стакан, залезаю обратно под одеяло. Первая ложка — горячая, держу во рту. Тепло расползается по горлу. Вторая — нос начинает дышать. Третья — тело расслабляется. К пятой ложке я уже не думаю о заложенном носе. Думаю о бабушке. О маме. О том, как они ходили вокруг моей кровати в той избе, как заботились, как любили.
Последняя ложка. Ставлю пустой стакан на тумбочку. Закутываюсь в одеяло. И засыпаю. Крепко. Без пробуждений. До самого утра.
9:15 утра
Просыпаюсь от солнечного зайчика на потолке. За окном всё тот же минус 34, но солнце сегодня яркое — играет на снегу, сверкает. Горло почти не болит. Нос дышит. Тело не ноет. Чудо? Нет. Бабушкина магия.
Встаю. Первый ритуал — молитва. Не длинная, простая: «Спасибо за новый день. За здоровье. За семью. Помоги мне быть доброй сегодня». Потом зарядка — пять минут: потягивания, круги плечами, наклоны. Не для похудения — для того, чтобы тело проснулось, чтобы кровь побежала. Бабушка говорила: «Зарядка — опора на весь день». И была права.
Чайник. Чай с мёдом (тот самый, папин). Тост с копченой еурицей и соленым огурцом. Сижу у окна, смотрю на морозные узоры. Думаю: как же хорошо, что есть такие простые вещи, которые лечат не только тело, но и душу.
11:00
Решила варить солянку. Не потому что голодная — просто солянка в морозный день… Это же почти как объятия. Достаю из холодильника остатки вчерашней колбасы, курицы копченой, сосиски. Бульон еше вчера сварила: говяжья лопатка и домашняя курица. Солёные огурцы, лук, томатную пасту. Режу, жарю, тушу. В доме пахнет так вкусно, что муж заходит на кухню:
— Ты что, солянку? В субботу утром?
— А что, разве солянку можно только по большим праздникам? — смеюсь я.
— Можно. Просто… приятно, — говорит он и целует меня в макушку.
Варю с душой. Добавляю чуть больше огурцов — так любила бабушка. И лавровый лист в самом конце — аромат расцветает. Наливаю себе тарелку, беру хлеба сакмарского, свежего (муж купил пока я на кухне колдовала), забираюсь обратно в постель. Да-да, весь день решила провести в кровати. Не из лени — из заботы о себе. Иногда лучшее, что можно сделать для здоровья, — это позволить себе отлежаться.
12:30 — 18:00
День прошёл под пледом. Читала «Мастера и Маргариту» — в третий раз в жизни, и каждый раз открываю что-то новое. Смотрела старый фильм «Ирония судьбы» . Тёплые слёзы на глазах не от грусти, а от узнавания: вот это чувство дома, вот эта нежность к близким — оно же в нас живёт всегда.
Муж принёс мне чай с лимоном. Дочка звонила — спрашивала, как я. Сын прислал мем про простуду: «Когда ты чихнул, а все в офисе отпрянули». Я рассмеялась — и горло почти не заболело. Значит, выздоравливаю.
19:30. Ужин
Сидим всей семьёй за столом. Сыну 10 — школьник, входит в пубертат. Интересный период начинается. Мы его проживали уже. Едим, болтаем о всяком: о его учёбе, о папиных планах на лето, о том, как завтра пойдём кататься на коньках (если мороз спадёт).
И тут я рассказываю:
— Знаешь, сынок, сегодня ночью я вспомнила, как бабушка с мамой лечили меня горячим молоком с мёдом. По ложечке, держа во рту. Такой старинный рецепт.
Он смотрит на меня, улыбается:
— Мам, так ты же меня так лечишь!
— Точно?
— Помнишь, когда я в болел перед Новым годом? Ты приносила мне молоко с мёдом, заставляла пить медленно, по ложке. Говорила: «Подержи во рту, пусть прогреет». Я думал, это твой рецепт.
Сердце моё сделало такой тёплый поворот. Я не думала, что он запомнил. Не думала, что передала ему эту нить — от бабушки к маме, от мамы ко мне, от меня к нему.
— Всё передаётся, сынок, — говорю я тихо. — Не только деньги и квартиры. А вот это — забота. Внимание. Умение погреть молоко и подержать ложку во рту. Это и есть наше богатство.
Он кивает. Берёт мою руку, пожимает. Не говорит ничего — и так всё понятно.
22:00. Перед сном
Лежу в постели. За окном всё ещё минус 34, но мне тепло. Горло почти не болит. Нос дышит свободно. Думаю о бабушках. О том, как они, наверное, сейчас смотрят на меня оттуда и улыбаются: «Наша Лидочка помнит».
И понимаю главное: мы не теряем близких. Они остаются в рецептах, в ритуалах, в движениях наших рук. Когда я растворяю мёд в горячем молоке — это бабушка рядом. Когда говорю сыну «подержи ложку во рту» — это снова она говорит через меня. Это не магия. Это любовь. А любовь не умирает — она переходит из поколения в поколение, как старинная скатерть, которую передают дочери.
Завтра, может, снова буду варить солянку. Или испеку наполеон по ГОСТу. А может, просто выйду на улицу на пять минут подышать морозным воздухом — для профилактики. Но сегодня я позволила себе быть слабой. И в этой слабости нашла силу — силу памяти, заботы, преемственности.
Спокойной ночи, мои хорошие. Если вы сегодня тоже простудились — сварите себе молоко с мёдом. По ложечке. Подержите во рту. Почувствуйте тепло. И знайте: вы не одни. За вами стоит целая череда женщин — бабушек, мам, прабабушек — которые знали толк в заботе. И их любовь дошла до вас. Через стакан горячего молока.
П.С. А ещё подумала: может, завтра напишу в дневник рецепт того самого наполеона по ГОСТу? С кремом из сгущёнки и масла, который мы в 90-е мечтали купить в «Кулинарии»? Подписывайтесь — не пропустите. Обещаю: будет вкусно. И по-домашнему. Как у бабушки.