Студенты на отдыхе в лесу забрели в заброшенную пещеру , . Воздух в пещере был не просто холодным — он был древним. Он пах сыростью веков, гниющим камнем и чем-то еще, сладковатым и тленным, что заставляло желудки молодых людей сжиматься от тревоги. Лиза , чья рука дрожала в луче фонарика наткнулась на неровность. Земля под ногой провалилась, обнажив угол почерневшего дерева, сросшегося с металлом ,то был старый сундук , мир сузился до учащенного, звенящего в ушах дыхания.
Сундук открылся со стоном, будто не желая отпускать то, что хранил. И хлынул запах. Запах смерти, тления, забытых трав и праха. Они отвернулись, давясь кашлем. Внутри лежало тряпье, истлевшее до состояния черной слизи, несколько почерневших, покрытых странными значками костяных пластин, и горсть темного песка, оказавшегося трухой истлевшего пергамента.
И только в самом центре этого дурнопахнущего сундука стоял он. Небольшой, неказистый глиняный горшочек, грубой работы, будто слепленный детскими руками. Но то, что переливалось в его утробе, заставило забыть и смрад, и холод, и время. Золото. Не пара монет, а плотная, густая масса старинных червонцев, каждый с чужим, жестоким профилем, каждый отливающий жирным, лукавым блеском в дрожащем свете фонарика.
Радость от неожиданной находки была пьянящей и безрассудной . Их смех гулко отдавался от сводов и замирал, поглощенный мраком , они и не догадывались что это золото злобного тролля , который по запаху найдёт своё золото и жестоко расправляться с теми в чьих руках было это золото .Пять друзей — Артем, Лиза, Миша, Катя и Ваня — смеялись и толкали друг друга, глядя на груду тусклых, но явно тяжелых и старинных монет в глиняном горшочке .
«Клад! Настоящий клад!» — кричал Миша, подбрасывая несколько монет в воздух. Они падали на землю с глухим, тяжелым звоном.
«Смотрите, на них какая-то рожа, похожая на кабана, а?» — усмехнулся Ваня, растирая монету между пальцев.
Они не заметили, как от монет исходил слабый, едва уловимый запах — смесь влажной земли, старой крови и гнили. Они не знали, что этот запах впитывается в кожу, въедается в поры, становится несмываемой меткой.
И тут в тишине, тяжелее звона монет, прозвучал голос Артёма , изучавшего костяную пластину:
— Это не клад… Это подношение. Или плата. Здесь написано… что-то о «Хранителе Тленья». О том, что взявший золото должен занять место того, кто его стерег.
Словно в ответ, с дальнего конца пещеры, куда не достигал свет, послышался скрежет. Не камень о камень. Скорее… коготь о камень. Воздух сгустился, запах тлена стал удушающе-сладким. Артём отшатнулся, его рука инстинктивно разжалась, и несколько монет, упав на землю, зазвенели пронзительно-громко, как колокольный набат.
Они стояли над горшком, дыша перегретым воздухом, а тьма вокруг шевелилась ,находка обернулась древним ужасом , это была не удача, а проклятие .
Сундук был не тайником, а алтарем.
Страх поселился в лагере. Веселье сменилось леденящим ужасом. Они уже не смели прикасаться к монетам , пересыпали их обратно в горшок, собирались закопать, но что-то удерживало — жадность? Или уже проклятие?
Первым пропал Артем. На следующее утро его палатка оказалась пустой. Решили, что он пошел к ручью умыться, но он не возвращался. Когда Лиза пошла искать его, она нашла только его рюкзак, порванный в клочья, как будто его пытались раздавить огромные камни. Рядом, на влажной земле, были отпечатки босых ступней — огромных, с длинными, грязными когтями.
Ночью их разбудил звук. Не громкий, но отвратительный — тяжелое, влажное сопение, будто огромное животное вынюхивало воздух. Оно подходило все ближе. Слышно было, как под его весом хрустят сучья. Оно обошло лагерь, задерживаясь у каждой палатки, и наконец остановилось у рюкзака Лизы, где лежал тот самый горшочек.
Лиза, бледная как полотно, смотрела в щель палатки и увидела ЭТО. Существо было огромным, кряжистым, с кожей, похожей на потрескавшуюся кору дерева. Его длинные руки волочились по земле, а маленькие, горящие красным светом глаза метались по сторонам, выискивая, вынюхивая. Оно наклонилось к ее палатке, и Лиза почувствовала тот самый запах — запах золота, но теперь усиленный в тысячу раз, запах могилы и злобы.
Она не успела даже вскрикнуть. Мохнатая лапа с камнеподобными пальцами впилась в тент и разорвала его, как паутину. Хруст костей был коротким и приглушенным. Больше Лизу никто не видел. Только горшочек с монетами, который теперь стоял у кострища, казалось, пульсировал в лунном свете.
Остальные трое в ужасе бросились бежать сквозь лес. Они бежали без оглядки, царапаясь о ветки, падая, поднимаясь. Катя, самая быстрая, бежала впереди. Она думала только о спасении. Но вдруг она споткнулась и упала. Из кармана ее куртки с глухим стуком высыпалось несколько монет. Она, единственная, тайком взяла себе горсть «на память».
Запах теперь шел от нее.
Она услышала за спиной тяжелый, быстрый топот. Оборачиваться было уже бесполезно. Ее тень на земле перед ней вдруг слилась с другой, огромной и бесформенной. Последнее, что она услышала, — это довольное, хриплое урчание.
Миша и Ваня, добежав до края леса, упали без сил у старой заброшенной лесопилки. Они думали, что спаслись. Дрожащими руками Ваня полез в карман за сигаретой, но вместо пачки вытащил одну-единственную золотую монету. Ту самую, что он в шутку рассматривал. Он с ужасом отшвырнул ее, но было поздно. Запах уже был на нем.
Они сидели, прижавшись друг к другу в темноте развалившегося сарая, и слушали наступающую тишину. Пение птиц прекратилось. Даже ветер стих. И тогда послышалось знакомое сопение. Оно было уже рядом. Оно обнюхивало дверной проем.
Миша посмотрел на Ваню и увидел в его глазах бездонный ужас. «Оно пришло за тобой», — прошептал он.
Ваня безумно замотал головой. «Нет... Нет!»
Дверь с треском вырвало с петель. На фоне звездного неба вырисовывалась корявая, гигантская фигура. Красные глаза нашли Ваню. Существо сделало шаг внутрь, игнорируя Мишу. Оно протянуло лапу, не спеша, словно беря то, что принадлежит ему по праву.
Крики Вани были короткими и душераздирающими. Миша, парализованный страхом, слышал лишь отвратительные звуки рвущейся плоти и довольное хлюпанье. Потом наступила тишина.
Тролль, закончив, развернулся и ушел в ночь, унося с собой свою добычу и свое золото. Он даже не взглянул на Мишу.
Миша просидел в сарае до рассвета, не в силах пошевелиться. Когда первые лучи солнца упали на окровавленную землю на том месте, где был Ваня, он выполз наружу. Он был единственным выжившим. Он был спасен.
Но, выходя на дорогу, ведущую к людям, он засунул руку в карман куртки и нашел там маленький, холодный, круглый предмет. Одну-единственную золотую монету. Она должна была остаться у Лизы, но в суматохе он, сам того не ведая, поднял ее.
Он замер, чувствуя, как ледяной ужас сковывает его тело. От монеты, зажатой в его потной ладони, исходил слабый, но отчетливый запах. Запах влажной земли, старой крови и немыслимой, древней злобы.
И где-то в глубине темного леса, за много километров, огромная тварь остановилась, подняла свою уродливую голову и, жадно всхрапнув, медленно повернулась обратно, к дороге. Оно учуяло запах. Запах своего золота. Охота еще не окончена.