Все части детектива здесь
– Пока нет. Что будем делать с теми, кто продал свои квартиры? Они ничего не скажут, боюсь...
– Даня, постарайся найти новых хозяев – поговорим с ними...
– Ладно. У меня сейчас стажер исследует Юлин телефон – вроде в нем ничего существенного нет, только многочисленные звонки в управляющую компанию, но есть несколько удаленных видео, которые он пытается восстановить. Это довольно трудно, так как прошло время... Видео никуда не отправлялось через интернет, но снималось на другой носитель, в результате чего с телефона Юли его сейчас восстановить трудно.
Да что же это такое? Над Сашкой явно висит какой-то недобрый рок! Уже в третий раз он не может из-за этого сказать мне то, что хочет сказать! Как же так? И кто, чей мозг предугадывает эти события, и чья злая, карающая рука делает так, что всякий раз, когда я хочу с ним поговорить, что-то происходит?!
По этажу мечется персонал, за врачом прибегает медбрат.
– Выйдите отсюда! – озадаченный врач бесцеремонно выталкивает меня в коридор.
– Э, полегче! – говорю я.
– Вы не видите, что ли? У него снова приступ! Побудьте пока снаружи!
Я хожу по коридору туда – обратно, думая о том, кто же так предугадывает наши с Сашкой встречи, что опережает меня на несколько шагов? Так, стоп! Все это не может происходить просто так. Есть тот, кто заранее знает, что я приду. Кому доступна такая информация? Во-первых, самому врачу, но вряд ли он станет так рисковать. Во-вторых, медбрат приставлен к Сашке, в-третьих, охрана, которая через сутки меняется. Отхожу вглубь коридора, предварительно убедившись, что я одна, набираю Даню.
– Даня, послушай, я в больнице, но тут снова происходит нечто. С Сашкой опять неладно, и снова врач пытается его откачать. Поставь на прослушку телефоны врача, медбрата и всех сотрудников, что причастны к охране Сашки. Все это не просто так – кто-то очень искусно обгоняет меня на полшага, и не дает мне поговорить с алкоголиком. Понимаешь, о чем я?
– Да, Марго! Сейчас все сделаю. Посажу стажера отслеживать разговоры. И вот что, Маргарита – ориентировка по ломбардам ничего не дала. Украшений Юли нигде не обнаружено. Конечно, они эскизы оставят у себя и если что... Но я так думаю, Марго, что он затихарился, этот убийца – вор. Затихарился и будет ждать, пока уляжется буря, и пока это дело не отправится в «висяки».
– Не дождется – бурчу я недовольно – не знаю, как, но я найду убийцу Юли Федотовой. Есть еще новости?
– Пока нет. Что будем делать с теми, кто продал свои квартиры? Они ничего не скажут, боюсь...
– Даня, постарайся найти новых хозяев – поговорим с ними...
– Ладно. У меня сейчас стажер исследует Юлин телефон – вроде в нем ничего существенного нет, только многочисленные звонки в управляющую компанию, но есть несколько удаленных видео, которые он пытается восстановить. Это довольно трудно, так как прошло время... Видео никуда не отправлялось через интернет, но снималось на другой носитель, в результате чего с телефона Юли его сейчас восстановить трудно.
– Я поняла, Даня. И вот еще что меня волнует... Смотри, у пары Федотовых нет недостатка в деньгах. Но почему-то у обоих только телефоны, больше никакого оборудования. Должен быть хотя бы один ноутбук на семью...
– А ведь ты права, Марго. Мы как-то упустили этот момент... Спрошу-ка я у Федотова, он все равно у нас в ИВС сидит.
Мы с Даней прощаемся, и я продолжаю бесцельно ходить по коридору, думая о том, что действительно, пожалуй, теряю хватку. О ноутбуке не подумала, до Сашки все никак не доберусь... Вероятно, возраст, и пора дать дорогу молодым... Но без работы я зачахну...
И все же – чего боятся бывшие хозяева тех квартир, что были проданы? Причем все? Им есть, чего бояться? Что за страшные преступления они совершили, что вот взяли – и продали свое жилье гораздо дешевле, чем могли бы? Вот эти отговорки: что срочно нужно было уехать, или на операции, на лечение – считаю надуманными...
Из двери Сашкиной палаты выходит врач, вытирая вспотевший лоб снятой маской, которую потом он бездумно отправляет в урну. Вид у него совершенно осоловелый, кожа лица серая, глаза уставшие, ввалившиеся.
– Он жив – говорит мне, опережая мой вопрос – но впал в кому снова, когда теперь придет в себя – неизвестно.
– Доктор – говорю я – а что на этот раз?
– Пока не получу результаты анализов крови – ничего не смогу сказать, Маргарита Николаевна. Похоже на сердечный приступ, но для него нет причин, разве только что... Что вы ему сказали? Было в вашем разговоре что-то, что могло встревожить его как-то?
– Да мы и поговорить-то толком не успели – отвечаю я – я спросила его, помнит ли он меня, и напомнила, что он хотел мне кое-что рассказать. Он успел только произнести имя – и все...
– Странно... Ладно, давайте не будем гадать наперед, обо всем нам расскажут только его анализы. Я вам так скажу – я не сталкивался никогда с человеком, который за такой небольшой промежуток времени смог избежать такого количества смертей. А ведь организм его достаточно изношен, понимаете? А сердце крепкое.
– Ладно, доктор, я поеду, держите меня в курсе и вот что – результаты анализов крови отправьте к нам, хорошо. Если это новое покушение – нам необходимо иметь тому документальное подтверждение.
Договорившись с ним об этом, я выхожу на улицу, сажусь в машину и еду, пока бесцельно. Куда мне сейчас? В комитет? Но совсем не хочется сталкиваться с Евгением Романовичем... Дело не движется с мертвой точки вообще... А больше и ехать некуда. Но делать нечего – хочется – не хочется, а ехать надо, не прятаться же, как школьнице.
В кабинете меня встречает довольный Клим. В том, что у него все получается с документами по делам о нападениях на Федотова, я даже не сомневаюсь, лицо его, что у довольного кота.
– Клим – говорю я – я так понимаю, что с делами о нападениях на Федотова все в порядке? Займись этим вплотную. Мое чутье говорит мне о том, что здесь не все чисто.
– Я, конечно, займусь, Маргарита, но мне почему-то кажется, что ты ошибаешься. Ну как могут быть связаны между собой два этих совершенно разных дела, сама подумай?! Дела о нападении на Федотова и убийство его жены!
– Нет, Клим, тут что-то нечисто. Ладно, я верю, что ты докопаешься до истины, а потому от дела об убийстве Федотовой я тебя пока освобождаю, занимайся только нападениями. С Федотовой пока буду разбираться сама. Сколько нужно оперативников – возьми, если потребуется лаборатория – зеленый свет тебе.
– Думаю, полицейские просто не стали заморачиваться, хотя на самом деле, в этих нападениях есть, за что ухватиться. Потому уверен, времени у меня на это уйдет не очень много.
– Хорошо бы, если так. Ладно, давай работать.
Хорошо сказать – давай работать, когда в голове только мысли о том, кого же так задевает своим присутствием на земле Сашка - алкоголик.
– Марго – звонит Даня – послушай, я нашел нотариуса, который сопровождал сделки по купле – продаже квартир...
– Подожди... Как... Все тридцать две сделки?
– А что здесь такого? Да, все тридцать две сделки. Нотариус находится совсем недалеко от того дома, где были прописаны и жили продавцы. Это практикуется – обращаться к районному нотариусу. Будешь говорить с ним?
– Конечно. Позвони и назначь встречу, скажи, что это срочно, если начнет выеживаться, пригрози вызовом повесткой, они этого не любят.
Уже через несколько минут я еду в сторону дома, в котором проживала Федотова, буквально на соседней улице располагается офис нотариуса.
Высокий пожилой мужчина в деловом пиджаке и джинсах, с бравыми гусарскими усами, приветливо встречает меня в своем кабинете, спросив, буду ли я чай или кофе. Прошу воды, – свою оставила в машине – усаживаюсь напротив него, показываю удостоверение и подаю ему сводный реестр по купле – продаже квартир.
– Я вот по этому вопросу. В этом доме за последние полтора-два года были проданы тридцать две квартиры. По всем сделкам вы были сопровождающим нотариусом. Вас не смутило, что за такой короткий срок в этом доме продали и купили столько квартир – чуть больше пятидесяти процентов от общего количества квартир в доме?
– Ну, Маргарита Николаевна – он разводит руками – я же всего лишь нотариус – не следователь. Мое дело – сопровождать сделки, не более того. И в обязанности не входит допрашивать продавцов или покупателей на предмет того, почему, либо зачем они хотят купить – продать квартиру.
– Я понимаю – вздыхаю я – скажите, если, конечно, помните, потому что все-таки через вас много сделок проходит – вам ничего не показалось подозрительным в этих сделках? Во-первых, все они совершены за наличный расчет...
– Ну... Это желание, обоюдное, опять же, продавца и покупателя... А подозрительного ничего не было... Да вы же наверняка смотрели все документы – сделки чистые... Ну, и потом – у меня в кабинете висит камера видеонаблюдения, я могу предоставить вам записи, если это необходимо, конечно, при предъявлении мне постановления об изъятии. Все-таки, такие сделки, да и вообще, все, что касается нотариальных дел, это... как тайна исповеди – никому посторонним не должно быть известно.
– Спасибо – со вздохом говорю я – пока в этом нет необходимости. Если что – я обязательно направлю вам постановление и записи мы, конечно, изымем.
Конечно, в нашем деле нельзя полагаться на случай, но Даня действительно самым тщательным образом проверил все сделки – они чисты... Да и нотариус вряд ли будет так подставляться – ему его деятельность и репутация очень дороги. Кидаю последний взгляд на окно его кабинета, и вижу, как он, держа у уха телефон, наблюдает за тем, как я сажусь в машину. То есть не успела я за дверь, как он схватился за телефон? Или это просто совпадение?
– Марго, ты у себя?
– Нет, я была у нотариуса, сейчас возвращаюсь в комитет, а что случилось?
– Приезжай, у меня тут сенсация. Такого ты точно еще не видела. Дело, кажется, принимает новый оборот.
Интересно, что там еще случилось?
Когда вхожу к себе в кабинет, вижу там Даню и Евгения Романовича. Ждут меня одну, это точно, и Даня наверняка никому ничего еще не показывал и не объяснял, он не любит делать это по десять раз.
– Марго, слушай, по поводу тех трех квартир, которые были приобретены за полтора года. Ты не поверишь, но их владелец – какой-то жуткий алкоголик, бомж, следы которого теряются на необъятных улицах нашего города.
– И как так может быть? Он что, купил три квартиры, сдал их, и с радости от поступления денег от сдачи начал бухать?
– Чтобы это выяснить, нам надо сначала хотя бы его отыскать. Но сенсация даже не в этом. Смотри.
Он протягивает мне планшет, рядом тут же устраиваются Клим и Евгений Романович.
– Это запись с телефона Юли Федотовой, та самая, которую восстанавливал мой стажер.
Я включаю запись и вижу то, что приводит меня не просто в недоумение, а вызывает чувство сильной ярости. Клим за моей спиной тихонько присвистывает:
– Ну, дела!
Самое низкое – это срываться на детях... А еще на стариках, ибо и те, и те – беззащитны... Это я уяснила еще из своего нерадостного детства...
Продолжение следует
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.