Во дни Великой брани, таран у ратников русских что штыковой бой почитался — козырной, отчаянный, да не последний в колоде. Войска советские всё, что видели таранили: соколы‑лётчики — мессеры таранили в небе, танкисты — «пантеры» в поле, а иной раз и корабли на суда вражие наезжали.
Но ныне речь поведём о таране диковинном, о каком в сказках не слыхано. Ведал ли кто, что бронепоезд танком протаранить можно? А случай такой был — первый от сотворения мира. Учинил же то командир танка Т‑34 лейтенант Дмитрий Комаров.
Случилось сие в день 25‑й месяца июня, лета 1944‑го. Стояла задача перед ратью нашей — станцию Чёрные Броды от врага очистить, да путь ему к Бобруйску отсечь. Охранялась станция люто, а на путях стоял бронепоезд немецкий, словно крепость на колёсах.
Бой был лютый. Рвались наши воины к станции на полном ходу, круша всё на пути — давя гусеницами, расстреливая немчуру да технику её. Танк Комарова самоходки вражеские жег, огневые гнёзда разорял, гаубицы опрокидывал. В той ярости потеряли они двоих из машины стальной — заряжающего да наводчика, ранило их осколками.
И вот, пробилась тридцатьчетверка к перрону, где бронепоезд вражий, как железный змей, изрыгал огонь. Крепок был орех сей: снаряды танковые его не брали, а он сам по нашим полкам из всех жерл палил. Атака захлёбывалась, а бронепоезд уж по рельсам двинулся — вот‑вот и уйдёт.
Тогда оставшиеся вдвоём —лейтенант Комаров да механик‑водитель Бухтуев — в подбитом да горящем танке, без снарядов, решили дерзновенное: таранить. Дело казалось и сомнительным, и невыполнимым — как танком поезд бронированный одолеть? Но думать было некогда.
На всём скаку горящий танк ударил в чрево поезда, два вагона с рельс свергнув. Лишился бронепоезд хода да боя. В той карусели погиб Бухтуев, отрок восемнадцати лет, а Комаров, раненый, через люк выбравшись, скрылся в ближней роще.
Узрев такое бесстрашие, немцы дрогнули, а наши, напротив, дух обрели и в атаку пошли. К трём часам пополудни станция была взята. Лейтенанта же Комарова в лесу нашли лишь через седмицу — лежал без памяти, кровью истёк. Подлечившись, вернулся он в строй.
Увы, не судилось Дмитрию дожить до светлой Победы: спустя два месяца пал двадцатидвухлетний богатырь в новой битве.
Знамо, братцы. Не в силе дело, а в отваге да в смекалке. Коли дух непокорён — и танк поезду не уступит. Вечная память тем, кто в огонь шёл не ради славы, а ради земли родной.