Друзья 💖💖💖, мы с моим другом Интеллигентом, продолжаем увлекательную историю, желаем приятного прочтения.💖💖💖
Продолжение.
Она подкладывала в гнёздышко, где он лежал побольше сухого мха, чтоб ему было удобно там лежать, расположив ближе к костру, чтобы было теплее. Ляна иногда тихо говорила, как мамы говорят с маленькими детьми:
— Маленький, не бойся. Я с тобой. Ты не один.
Глаза у него были огромные, золотистые, блестящие, как два янтаря. Вокруг глаз — тонкие тёмные чешуйки. Крохотные рога, как зачатки веточек. Однажды он чихнул, выплеснув наружу пару искр и крошечную струйку дыма, и растерянно оглядел пещеру. Потом взгляд его остановился на Ляне.
Они смотрели друг на друга так долго, что девочка от удивления забыла все слова, но потом очнувшись.
— Ты умеешь извергать огонь, — шёпотом сказала она. — Не бойся, просто я забыла, что ты дитя настоящего дракона.
Дракончик робко шагнул навстречу ей, лапки его смешно разъезжались по мху. Он подполз ближе, понюхал её ладонь и вдруг ткнулся носом ей в грудь, будто ища тепла. Девочка осторожно обняла его — он был тёплый-тёплый, как лучик солнца, только чуть пах дымком.
— Как тебя назвать? — задумалась она вслух. — Ты же из огня, наверное. Искра… Искр… Искрик!
Дракончик издал довольное урчание, как котёнок, и, кажется, имя ему понравилось. Так у Ляны появился друг — маленький дракон по имени Искрик.
Первые дни были непростыми. Искрик был похож на смесь щенка, котёнка и маленького ящера: всё ему было интересно, всё хотелось попробовать на зуб. Он грыз камешки, цеплялся когтями за Лянину одежду, путался в её волосах, пытался поймать собственный хвост. Однажды, играя, он чихнул прямо на связку сухих трав, и те вспыхнули.
— Ай! — Ляна едва успела залить огонь водой. — Ты будь осторожней, огненный ты мой!
Искрик виновато прижал уши и погасил дымок, выпустив из ноздрей только тёплый пар.
Ляна быстро поняла: дракончику нужно много есть. Он с удовольствием ел пауков и мух, а ещё и яйца птиц, но особенно любил жареное мясо, которое она добывала, ставя силки на зверушек похожих на зайцев и разных птиц. Иногда девочка отправлялась в дальний путь, туда, где на колючих кустах было много оставленной шести, от каких-то огромных животных, она собирала клочки этой шерсти, — из них она делала Искрику подстилку, а себе тёплое одеяло.
Но были трудности и посерьёзней.
Во‑первых, нужно было скрывать дракончика, да и самой скрываться от других зверей. Если их обнаружат, что в пещере живут они, то на них нападут, а они такие слабые и беспомощные в этом огромном мире, где выживают только сильнейшие.
Во‑вторых, сам Искрик всё рос и рос. За пару месяцев он из крохотного, помещающегося на руках зверька превратился в существо ростом с большую собаку. Крылья его развернулись, покрылись прочными блестящими перепонками, чешуя стала гуще, тяжелей. Он всё чаще подбегал к выходу из пещеры, вытягивал шею и вдыхал холодный горный воздух, глядя на небо.
— Потерпи, — говорила Ляна. — Ещё чуть-чуть, и мы научимся летать. Но не сейчас. Тебе надо подрасти и стать сильнее.
Она и сама очень боялась его потерять. Уже однажды её мир обрушился, когда её родители посадили в спасительную капсулу и отправили в неизвестность — она не была уверена, выдержит ли вторую потерю. Поэтому иногда, обняв заснувшего дракончика, она шептала:
— Только не улетай от меня. Пожалуйста.
Искрик, даже во сне, вилял хвостом и дрыгал ножками, как будто понимал.
С зимой пришли первые большие испытания.
Холод в горах был лютый. Ветра завывали в расщелинах так, что казалось — сами горы стонут. Снег замёл тропы, ягоды исчезли, зверьё забилось в норы. Ляна рассчитала припасы, сделанные с осени, но их оказалось мало: теперь ей нужно было кормить не только себя, но и дракона, который с каждым днём становился больше.
Сначала они просто экономили. Потом Ляна стала выходить чаще, охотиться, рискуя попасть в буран. Как‑то раз, возвращаясь с пустыми руками, она почувствовала такую слабость, что ноги стали ватными. Искрик, ждавший её у входа в пещеру, тревожно заволновался: обнюхал её, тихо заскулил. Ляна, едва держась на ногах, опустилась у костра.
— Ничего, — прошептала она. — Завтра я попробую ниже спуститься…
Она уснула, не дождавшись, пока догорит огонь.
Проснулась от странного шума. Открыла глаза — и не сразу поняла, что происходит. В пещере было светло, значит было уже утро. Перед входом, заслонив его собой, стоял Искрик — только уже не прежний, игривый и добродушный, а какой-то уверенный в себе. Его спина немного выгнулась словно он готовился к прыжку, крылья начали постепенно подниматься, а из пасти вырывалось небольшое пламя.
И вот он уже распахнул крылья и грозно зашипел словно готовился к бою.
Девочке хватило сил доползти до выхода и выглянуть наружу. По обрыву, тяжело переваливаясь, к пещере поднималась стая голодных горных волков. Суровая зима согнала их в большие стаи, и теперь они не боялись заходить высоко в горы. Но напротив них стоял дракон — пусть ещё молодой, но уже умеющий извлекать огонь из своей пасти.
Искрик снова зашипел, и начал махать своими крыльями. Затем выдохнул — и из его пасти вырвалось яркое пламя, не слабый огонёк, как раньше, а жаркий, шипящий язык огня. Снег от тепла начал таять, воздух дрогнул, волки взвыли и отскочили назад, ослеплённые светом и жаром. Несколько самых смелых всё же бросились вперёд — и Искрик ударил лапой по снегу, всплеснув искры, снова выдохнул огонь, и тогда стая, поджав хвосты, повернула вниз, к лесу.
Когда всё кончилось, дракончик посмотрел на Ляну. В глазах его смешались гордость, страх и… детская радость: он смог защитить ту, которую считал своей мамой.
Ляна собравшись с силами подошла к нему, обняла за шею:
— Ты спас нас. Ты уже почти большой.
Дракон довольно урчал, но голод от этого меньше не стал.
А поэтому, набравшись смелости, он сам поднялся в воздух. Неловко взмахнув крыльями пару раз, Искрик соскользнул по склону — Ляна аж вскрикнула от ужаса — но, поймав поток воздуха, выровнялся и поплыл над обрывом, не отлетая, впрочем, далеко. Через некоторое время он уже уверенно планировал над ущельем, высматривая добычу. Так зимний голод стал для него школой: он научился охотиться с высоты и приносить в пещеру добычу — зайцев, горных козлов, иногда даже диких баранов.
Ляна, впервые за долгое время, смогла насытиться. И в глубине души она поняла: теперь уже не только она защищает дракона, но и он её.
Весной лёд сошёл с рек, снег съехал в пропасти, мир снова стал зелёным. Искрик вырос в дракона размером с небольшого пони. Крылья его стали широкими, чешуя отбивала солнечный свет, как металлическая. Он всё чаще летал один — поначалу недалеко, но с каждым разом всё дальше. Иногда возвращался с синяками и царапинами: наверное, не один он бродил по небу.
— Ты с кем подрался? — прищурившись, спрашивала Ляна, промывая ему ранки отваром трав.
Искрик сердито пыхтел и отводил глаза, словно стеснялся признаться, что столкнулся с орлом или другим драконом — кто знает.
Но теперь девочку мучила новая тревога. Она слышала из сказок мамы будто драконы, достигнув определённого возраста, улетают туда, где их зовёт древняя память — к местам, где другие драконы собирают свои клады и гнёзда. Иногда, глядя на то, как он смотрит на дальние вершины, Ляна тихо спрашивала:
— Ты когда-нибудь улетишь? Навсегда?
Искрик смотрел на неё долгим взглядом своих золотистых глаз. Потом мягко толкал носом в плечо, как бы говоря: «Я же с тобой, я здесь».
Однажды Ляна решилась на то, о чём мечтала с тех пор, как у Искрика начали расти крылья.
— Возьми меня с собой, — сказала она вечером, когда дракон уже собирался вылететь на охоту.
Он вскинул голову, вопросительно уставился на неё.
— Я хочу увидеть, как ты летишь. Нет… я хочу лететь с тобой.
Искрик тихо фыркнул, замялся. Ляна подошла ближе, положила руки ему на шею.
— Ты же веришь мне? А я верю тебе.
Дракон задумчиво шевельнул крыльями, затем аккуратно опустился на колени, прижавшись брюхом к земле, и вытянул шею вперёд, как будто приглашая:
«Лезь».
У девочки задрожали руки, но она всё‑таки забралась ему на спину, ухватившись за гребень вдоль шеи. Чешуя оказалась тёплой и гладкой, под ней перекатывались мощные мышцы.
— Готова, — прошептала она.
Искрик неспешно поднялся, делая шаги осторожно, как будто на него посадили самое дорогое в мире сокровище. Он вышел к краю обрыва, расправил крылья. Сердце у Ляны стучало, как птица в клетке.
— Только не урони меня, — нервно усмехнулась она.
Дракон коротко рыкнул — словно сказал «никогда» — и… прыгнул.
У Ляны перехватило дыхание. Обрыв ушёл вниз, земля отодвинулась, мир перевернулся. Ветер ударил в лицо, волосы разметались. На мгновение ей показалось, что они падают — потом Искрик поймал поток воздуха, выровнялся, и падение превратилось в полёт.
Они летели над ущельем, над соснами, над бурной речкой, которая снизу была похожа на серебряную нитку. Солнце било в глаза, воздух пах мокрым камнем и хвойной смолой. Ляна смеялась — громко, свободно, впервые так за последние годы.
— Мы летим! — кричала она. — Слышишь, Искрик? Мы летим!
Дракон отвечал ей ликующим рёвом.
С того дня полёты стали их тайным счастьем. Они вставали рано, до восхода солнца, и поднимались в небо, пока долина дремала в тени. Летали над горными озёрами, над облаками, над лесами, где всё было неведомо и интересно. Иногда Ляна указывала рукой:
— Смотри, там, за теми хребтами, наверное, живут другие. Может быть, там есть такие, как ты. И такие, как я.
Искрик вслушивался, но всегда возвращал её к знакомым склонам, к их пещере. Их дом теперь был не только каменной норой в горе, но и огромным небом над ней.
10. 04. 2026 год. ( МИЛЕНА ДОБРОВА + ИНТЕЛЛИГЕНТ ).
Друзья 💖💖💖, мы с моим другом благодарим вас всех кто читает наши произведения. Мы ждём вашего мнения и комментариев.💖💖💖💖💖💖💖💖💖💖💖💖💖💖💖💖💖💖
Предлагаю посмотреть очень красивый клип моего очень хорошего друга Владимира.💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓
ВСЕМ МИРА, ДОБРА И СВЕТА 🕊️ 🕊️ 🕊️ 🕊️ 🕊️
БЕРЕГИТЕ СВОЮ ЛЮБОВЬ И ДРУГ ДРУГА 🌹 🌹 🌹 🌹 🌹
С ЛЮБОВЬЮ К ВАМ ВАША МИЛЕНА 💖 💖 💖 💖 💖