Казачье войско – это не кони, люди, сабли, битвы. Это учет и контроль! Казак с 17-ти лет имел право на душевой надел. За это он и служил царю и Отечеству 25 лет. Государство Российское через свою областную структуру – войсковое правление, обязано было предоставить казаку землю, а для этого ему нужно было знать, какой казак за какой станицей числится, какой размер душевого надела ему причитается с учетом общего числа жителей станицы мужского пола.
В течение XIX века население станиц быстро росло, их юрты уже не могли удовлетворить всех претендующих на землю. Донское казачье войско обладало крупным и пока не используемым земельным ресурсом, занимавшим почти треть территории войска – задонской степью. Ее юго-восточная часть была территорией кочевий калмыцких родов, приписанных к Донскому войску еще в первой половине XVIII века.
В 1870-е гг. была начата работа по организации новых станиц, не только в Задонье, но и на других окраинах области. Казаки переводились из перенаселенных юртов в новообразованные Милютинскую, Ермаковскую, Чертковскую, Краснокутскую, Великокняжескую, Атаманскую.
Войсковое правление плотно контролировало процесс перевода казаков из одного места в другое, ведь необходимо было точно знать, откуда этот казак будет призван на действительную службу. Никто не должен был затеряться! В войсковом дежурстве (канцелярии) для этого существовал 2-й распределительный отдел, а внутри него – 6-й стол, через который и проходили все подобные дела.
Создание на месте упраздненной слободы Андреевка станицы, названной тогда Карачеплаки, было проведено указом областного правления, высочайшее утверждённым 8 апреля 1872 г.
А куда делась слобода Андреевка? Она была ликвидирована из списка населенных пунктов области в 1873 г. по ходатайству 20 коннозаводчиков. Дело в том, что по Манифесту об отмене крепостного права крепостных Мартынова, Грекова, Янова и других помещиков нужно было наделить землей. Но скотопромышленники сами претендовали на нее. Лучшим выходом им представлялось выселение крестьян в другие округа войска. Официально бывшие крепостные были приписаны к Миускому округу к Голодаевской и Кузнецовской волостям, так вот пусть туда и едут. Небольшая часть, может быть, и выехала, но основная масса даже и не подумала.
Отметим, что официально считалось, что подполковник Алексей Андреевич Мартынов еще в 1852 г. переселил в свою новую слободу Успенскую на р. Крынка 281 душу крестьян из бывшей слободы. Но мы же понимаем разницу между отчетом и реальностью, доказательством тому служат потомки крепостных Мартынова среди жителей Пролетарска.
Новая станица в этой части задонской степи была необходима в качестве места для размещения центрального управления частного коннозаводства. Юрт должен был быть вписан в пространство между рекой Маныч и балками Мокрая Эльмута, Сухая Караичева, Томленка. А это означало, что нескольким арендаторам нужно было сняться с обжитых зимовников и выбирать другой участок – подальше от новой станицы.
Поселение Карачеплаки планировалось из одних казаков. Первоначально предполагалось заселить юрт 2 тыс. душ, наделяемых 30 десятинами на каждую.
Приказ по войску гласил:
На основании Положения областного правления, состоявшегося 11 ноября всего года, объявляется к сведению всех станиц области: 5 июля 1875 года утверждён Военным советом новый юрт Карачеплакской станицы среди войсковой задонской степи, предназначенной для частного коннозаводства, при урочище Карачеплаки, в размере 30.300 десятин удобной и неудобной земли, по 26-ти десятинному расчёту удобной земли на 1054 души казаков. Юрт этот уже ограничен временными знаками и на него может быть начата переселка.
По положению Военного совета 17 ноября 1873 года на новый юрт могут выселяться в течение первых двух лет со времени утверждения оных граждане только тех страниц, кои к первому января 1872 года имели менее 20 десятин на душу надела, а затем из остальных страниц, имеющих к тому же сроку менее 26-ти десятин надела. Принудительная переселка ни в коем случае не допускается. По водворении в новые станицы переселенцы пользуются указанной в статье 33-39 ч. 1 книга 2-я Свода военных постановлений двухгодичной от службы льготой.
Следовательно, в станицу Карачеплакскую могут выселяться теперь казаки из следующих страниц, имеющих менее 20 десятин надела:
Из Грушевской, Кривянской, Усть-Белокалитвинской, Калитвенской, Каменской, Гундаровской, Митякинской, Луганской, Бессергеневской, Раздорской-на-Дону, Семикаракорской, Кочетовской, Нижне-Кундрюченской, Верхне-Кудрюченской, Усть-Быстрянской, Екатерининской, Константиновской, Золотовский, Верхне-Каргальской, Цимлянской, Луганской, Нижне-Курмоярской, Иловлинской, Перекопской, Глазуновской, Еланской, Вёшенской, Казанской, Ново-Александровской, Букановской, Правоторовской, Луковской, Тепикинской, Урюпинской, Котовской, Добринской, Михайловской, Алексеевской, Павловской, Дурновской, Ярыжинской и Петровской.
Этот приказ делал переезд к новому месту жительства весьма льготным.
В прежние времена было совсем по-другому. В конце XVIII века переселение донских казаков на Кавказскую линию проходило в приказном порядке, не подлежащем обсуждению. В станице Пятиизбянской взбунтовались казаки, не желавшие переселяться на «Кавказ», имелось в виду Правобережье Кубани. В те времени это были совсем не райские места. Топкая равнина кишела малярийными комарами, на казачьи городки постоянно совершали набеги горцы. Переход казаков с семьями осуществлялся с первыми холодами - после уборки урожая и остановки осеннего бездорожья. Они сажали на подводы своих «детишкав», грузили скарб, обязательно сельхозинвентарь и двигались к указанной точке в степи, ночуя под открытым небом на морозе. Они должны были к посевной быть на месте. Так что поведение пятиизбянцев в предвкушении этой феерии объяснимо. Их выступление сопровождалось пролитием крови и применением оружия при подавлении. Позже, в первой половине XIX века, переселенцы персонально устанавливались путем жеребьевки между станичниками, но цифры спускались сверху. Теперь же исход в новую станицу совершался по личной воле казака и в теплое время года, но после одобрения двух станичных сходов – новой и старой станиц и утверждения его кандидатуры в докладе по 6-му столу.
Первыми переселенцами стали 60 семей из станицы Нижне-Курмоярской - казаков Бояринова, Погорелова, Власова, Самохина, Бударина, Медведева, Плетнева и других. Постепенно к ним присоединялись выходцы из перечисленных в приказе станиц. Так, в 1878 г. появилась в станице семья урядника Михаила Федоровича Дадонова из станицы Баклановской.
Представление о первых жителях поселка дает докладная записка "граждан Великокняжеской станицы" смотрителю Донского частного коннозаводства подполковнику М. Грекову от 15 января 1878 г. Казаки пишут:
Многие лица перечисляющиеся в сограждане станицы Великокняжеской без приёмных приговоров от этой станицы, а, между прочим, из них оказываются много дурного поведения, занимаются разными воровствами. А потому покорнейше просим Ваше Высокоблагородие о выше прописанном довести до сведения областного правления и просить оное, чтобы на будущее время не перечислять лиц в эту страницу без приёмных приговоров.
Подписантами выступили: урядник Фёдор Данилов, урядник Хохлачёв, урядник Самохин, урядник Ребрин, урядник Нестор [нрзб.], Андрей Астахов, Максим Макеев, Иван Архипов, урядник Михаил Киевский, казак [нрзб.] Сакин, казак Стефан Плетнёв, казак М. Туров, казак Григорий Филимонов, М. Плясов, казак Фёдор Кузнецов, Иван Ерёменков, казак Харинов, [нрзб.], казак Дадонов, казак Никифоров, казак Иван Туров, Алексей [нрзб.], Илья Шабанов, Алексей Медведев, Иван Бударин, Семён Устинов, Петр Кривошеев, Иван Фоминичев, Яков Дуванов, Игнат Герасимов, Яков Краснов, Фёдор Медведев, Михаил Плетнёв.
В 1883 г. переселилось 45 семей из Луганской. По отчету окружного атамана М. Грекова успели за год возвести постройки на новом месте и вселиться в них: Даниил Зенцов, Прокофий Сафонов, Ефим Пономарёв, Фёдор Гаврилов, Андрей Крюков, Василий Симоненков, Ипатий Лисавенков, Максим Краснянский. Остальные же казаки: Трофим Костюков, Андрей Стехин, Иван Лысогоров, Никита Титов, Захар Титов, Михаил Кузюбердин, Яков Ковалёв, Иван Курохтин, Павел Курохтин, Аксенией Ромашов, Кузьма Романцев, Антон Куликов, Василий Колесников, Кострикей Крюков, Михаил Маныцков, Михаил Зенцов, Корней Филатов, Яков Филатов, урядник Дмитрий Пшеничнов, казаки: Пантелей Зенцов, Василий Дубенцов, Александр Мельников, Семён Сухаревсков, Ефрем Заикин, Степан Баранов, Александр Кнышов, Пётр Попов, Егор Зотов, Василий Сухоиваненков, Пётр Иванченко, Гордей Савченков, Самуил Савченков, Сафрон Колесников, Иван Кулешов, Иван Иванчиков, Порфирий Шевцов и урядник Леон Савченков, хотя и получили усадебные места, но ещё их не застроили. Дополнительно в 1884 г. ещё из станицы Луганской в Великокняжескую со своими семействами прибыли следующие казаки: Андрей Савелов, Степан Романцов, Пётр Стехин, Григорий Косминов, Мкар Горшков, Александр Крюков и урядник Андрей Турьев.
Трудности обустройства наслаивались на бедность большинства переселенцев (обычно в путь поднималась самая голытьба) и определенный бэкграунд ряда лиц, которых за счастье посчитали выпроводить со старого места.
Недоразумений хватало. Не успел казак Сухарев перебраться из Иловлинской в Великокняжескую, как умер, и его вдова оказалась в полном смысле под открытым небом. Областное управление также скоро выяснило, что некоторые ходатаи на «перечисление», получив этот статус, а с ним двухгодичную отсрочку от призыва на службу, никуда со старого места не трогались, занимаясь своими делами.
В 1884 г. была «перечислена» только половина числа душ, предписанных по проекту к поселению. Войсковое правление стало поощрять "штучное" переселение казаков из самых разных станиц. И 21 октября 1892 г. оно приказало закрыть перечисление в станицу Великокняжескую из-за исчерпания запасов свободной земли.
В последний вагон вскочил наш прапрадед Михаил Михайлович Морозов из станицы Гундоровской, прибывший в мае 1891 г. вместе со своим родственником Семеном и домочадцами – женой Меланией Власьевной, дочерью Ириной и сыном Александром. Разрешение на обустройство ему было дано спустя год после появления в станице. Как одному из последних поселенцев ему досталось подворье у протоки Солонка, мелководной и круглогодично пахнущей тиной. Участок был небольшим, гораздо меньше, чем у первых поселенцев.
Между тем, в 1875 г. станица приобрела свое название, вошедшее в историю – Великокняжеская.
Дело в том, что великий князь Николай Николаевич Старший, брат императора Александра II, будучи с инспекционной поездкой по сальским конезаводам, был восхищен великолепной организацией визита, а потому изъявил желание быть зачисленным в казаки станицы Карачеплакской. Оказанный ему душевный прием выражался не только в роскошном обеде и богатых подарках. Казаки, дабы выразить свои верноподданнические чувства, встретили экипаж великого князя у брода через Маныч (на этом месте в дальнейшем был возведен Казенный мост), выпрягли лошадей и впряглись сами, доставив таким способом члена правящего дома в станицу. По преданию, за коренного был местный силач Исай Рубцов, которого князь особо отметил деньгами. А конные заводы князь одобрил, что сулило коннозаводчикам новые выгоды от поставок коней армейской кавалерии.