Есть темы, на которые принято говорить либо с пафосом, сжимая кулаки, либо с усталой усмешкой, мол, «всегда так было». Коррупция — одна из них. Но давайте на минуту отложим и праведный гнев, и циничное всепрощение. Попробуем взглянуть на нее под другим, немодным углом. Я расцениваю любую коррупцию, как преступление против своей страны. Как предательство Родины. Соответственно, считаю, что и наказание должно быть соответствующим — за измену.
Звучит громко, не правда ли? Почти как лозунг с плаката... «Измена Родине» — это что-то из шпионских романов: микропленки, тайные встречи на мосту, передача секретных чертежей вражескому резиденту. А тут что? Скромный конверт для чиновника, «откат» за выгодный контракт, трудоустройство племянника на теплое место. Бытовуха, серая зона морали, «решение вопросов». Где здесь предательство?
А оно повсюду, просто не кричит о себе. Оно тихое, системное, разъедающее страну изнутри, как ржавчина.
Давайте представим. Вот строится мост. Из бюджета выделена сумма X. Но часть этой суммы, скажем, 15%, уходит на «согласования». В результате вместо качественного цемента используется более дешевый аналог, вместо прочной арматуры — та, что потоньше. Мост построен, ленточка перерезана, речи сказаны. А через десять лет по нему страшно ездить. И когда-нибудь, возможно, он рухнет. Это не просто халатность или воровство. Это ослабление инфраструктуры страны, прямой удар по ее безопасности и будущему. Это акт, который делает твою землю слабее, уязвимее.
Чем это отличается от диверсии, совершенной вражеским агентом? Только мотивацией. У диверсанта — идеология, у коррупционера — жадность. Но результат для страны один и тот же: нанесен ущерб.
Или вот медицина. Закупается дорогое оборудование. Опять же, через «правильную» фирму, с «благодарностью» для принимающего решение. В итоге в больницу поступает аппарат, который либо хуже аналогов, либо ломается через год, либо его расходники стоят целое состояние. А где-то в операционной врач не может провести жизненно важную процедуру. Пациент, гражданин этой страны, не получает помощи, которую государство обязано было ему предоставить. Его жизнь и здоровье принесены в жертву чьему-то желанию купить новую яхту.
Это не просто мошенничество. Это предательство базового общественного договора: государство защищает своих граждан, а граждане ему доверяют. Коррупционер разрывает этот договор в одностороннем порядке. Он торгует доверием и жизнями сограждан.
И так во всем. В образовании, где купленные дипломы создают поколение некомпетентных «специалистов», которые завтра будут проектировать те самые мосты и лечить тех самых пациентов. В армии, где «золотые» консервы для солдат оказываются дороже и хуже обычных, а запчасти для техники существуют только на бумаге. Каждый украденный рубль — это не просто дыра в бюджете. Это недостроенная школа, не спасенная жизнь, ослабленная обороноспособность. Это пуля, выпущенная не во врага, а в спину собственной стране.
Самое печальное в этой ситуации — общественное восприятие. Шпион, продавший секреты, — однозначный предатель. Его презирают все. А чиновник, построивший себе дворец на деньги, предназначенные для детских больниц? Ну, он «умеет жить». «Ворует, но и другим дает». Мы научились находить тысячу оправданий этому тихому предательству. Мы привыкли к нему, как к хронической болезни, симптомы которой уже не замечаешь.
Мы говорим: «Система такая, один в поле не воин». Но система состоит из людей. Из тех, кто дает, и тех, кто берет. И тех, кто молчаливо одобряет, пожимая плечами. Эта круговая порука, это коллективное «не мы такие, жизнь такая» и есть та питательная среда, в которой процветает измена. Предательство становится нормой, когда его перестают называть своим именем.
Когда шпион передает врагу чертежи нового танка, он ослабляет армию здесь и сейчас. Когда коррупционер ворует при строительстве оборонного завода, он делает то же самое, только в рассрочку. Эффект отложенный, но не менее разрушительный. Враг внешний бьет по границам, враг внутренний — по фундаменту. И еще неизвестно, что опаснее. Фундамент, подточенный ржавчиной коррупции, может обрушиться сам, без единого выстрела извне.
Поэтому и наказание должно быть соразмерным. Не просто «экономическое преступление» или «превышение полномочий». А именно измена Родине. С соответствующими сроками, с конфискацией всего, что нажито предательством, у всей семьи. Чтобы сама мысль о том, чтобы променять будущее своей страны на личное благосостояние, вызывала не зависть, а животный страх и омерзение.
Возможно, это звучит слишком жестко. Радикально. Но, может быть, пришло время называть вещи своими именами? Перестать играть в поддавки с теми, кто систематически, день за днем, продает нашу общую страну по частям. Ведь когда Родина ослабнет до такой степени, что не сможет себя защитить, будет уже поздно рассуждать о гуманизме по отношению к ее могильщикам.
Мы, общество, часто ведем себя как семья алкоголика. Мы видим проблему, страдаем от ее последствий — разбитой посуды, вечного безденежья, синяков, — но продолжаем находить оправдания. «У него было трудное детство», «он не со зла, просто слабый», «а кто сейчас не пьет?». Мы адаптируемся. Учимся ходить на цыпочках, прятать деньги, не провоцировать. Так и с коррупцией. Мы учимся «решать вопросы», давать «благодарности», искать «подходы». Мы становимся соучастниками, даже не беря взяток. Мы принимаем правила игры, навязанные предателями.
А ведь предательство — это не всегда громкий акт. Чаще всего это череда мелких, почти незаметных компромиссов с совестью. Сегодня ты закрыл глаза на «небольшое» нарушение у коллеги, завтра — помог «хорошему человеку» обойти закон, а послезавтра уже сам не видишь ничего зазорного в том, чтобы использовать служебное положение для личной выгоды. Граница стирается. И вот уже человек, который искренне считает себя патриотом, на деле методично подрывает основы того самого государства, которое, возможно, готов защищать с оружием в руках. Парадокс, достойный пера трагика.
Он не видит связи между своим «маленьким гешефтом» и разваливающейся дорогой, по которой ездят его же дети. Между «откатом» на закупках и очередью в поликлинике, где его родители не могут получить нужное лекарство. Для него это разные, не связанные вселенные. В одной — он рачительный хозяин, заботящийся о благополучии семьи. В другой — абстрактные «проблемы в стране», в которых виноваты «они», те, кто наверху. Он не осознает, что «они» — это он сам, только в большем масштабе.
И пока мы не проведем эту черту, пока не приравняем в общественном сознании казнокрада к диверсанту, а взяточника — к шпиону, мы будем продолжать этот медленный, но верный путь к саморазрушению. Можно сколько угодно говорить о патриотизме, вешать ленточки и петь гимны. Но настоящий патриотизм — это не слова. Это ежедневный выбор: строить или разрушать. Укреплять или ослаблять. Служить своей стране или использовать ее.
И, глядя вокруг, с сожалением понимаешь, что слишком многие, даже не задумываясь, выбирают второе. А Родина молча терпит. До поры до времени. Ведь ничто не вечно. Особенно терпение.