Современный дискурс навязывает нам деление на «публичное» и «частное». Мы постоянно слышим о «публичном управлении», «публичных призывах» к чему-либо, о «частном» и «публичном» праве, о «публичности» как антитезе «частной» жизни.
Слово «публичность» происходит от латинского «publicus» — т.е. «общественный». Тем самым вопросы общества как бы замыкаются на сфере «публичного». С этим и связано обозначенное выше деление: «публичное» семантически отделяется от «частного», что ставит вопрос о сущности общества как такового.
В античности «частное» не выделялось из общего окружения человека, оно было вплетено в социальную действительность. Община регламентировала «частные» сферы жизни при помощью неукоснительного соблюдения ритуалов, общих норм и принципов. Так было в Древнем Египте, Вавилоне, Спарте.
А вот в греческом полисе, напротив, принципы личной свободы служили краеугольным камнем всего общественного устройства. Однако не в каждом полисе личные свободы соприкасались с политическими правами. Как отмечает антиковед А.И. Зайцев,
…Афиняне V-IV вв. до н. э. имели широчайшие права участия в решении политических вопросов и значительную степень личной свободы. В то же время полноправные спартанские граждане, по-видимому, оказывали серьезное влияние на политику государства, но почти не пользовались личной свободой.
Аристотель определял человека как ζῷον πολιτικόν, животное политическое или, в другом переводе, общественное. Здесь мы вновь сталкиваемся с семантической двузначностью. «Политическое» всегда есть «публичное». А вот «общественное» вполне может быть и «частным», каковым является, например, институт семьи. И сам Аристотель склоняет «общественное» в сторону «частного»:
Мужу и жене дружба, по-видимому, дана от природы, ибо от природы человек склонен образовывать, скорее, пары, а не государства — настолько же, насколько семья первичнее и необходимее государства, а рождение детей — более общее [назначение] живых существ [в сравнении с назначением человека].
Основой общественного дела Аристотель называет именно общепринятое в современности «частное». Далее он добавляет:
Но если у других [животных] взаимоотношения существуют лишь постольку, поскольку [они вместе рождают детей], то люди живут вместе не только ради рождения детей, но и ради других [надобностей] жизни.
Но если «частное» является достоянием общества, формируя самую его основу, то возможно ли частное как самостоятельное явление в античном мире?
«Самостоятельное частное» появляется во время перехода античности к культуре эллинизма. Активность человека от внешних атрибутов переходит к внутренним. Больше внимания уделяется внутреннему миру личности, ее чувствам и желаниям, что подтверждает и учения философских школ того времени: эпикуреизм, кинизм, стоицизм. В этот период вычленяются наиболее важные области частного — право, личные отношения между людьми в семье, досуге, общественных институтах. Стоик Сенека, например, отстаивал принцип свободы всех людей независимо от их положения в обществе. При этом рабство, по его мысли, может существовать, но только в физическом смысле. Духовная же и разумная часть человека – неприступны.
В Средние века понятия «частного» и «публичного» переносятся на религиозный фундамент. Все земное и личное воспринимается как суетное, невечное; все общее является вселенским и божественным. Здесь скрывается существенное противоречие Средневековья: все личностно-земное приносится в жертву душевно-земному.
По мере появления новых, модерновых практик, с развитием городов (в современном их понимании), «публичное» и «частное» все больше разделяются. Элементы «частного» приобретают многомерность и динамичность. Например, средневековая мануфактура подчиняет «частное» единой форме трудовой организации. Подобным каналом подчинения человека «общему» выступает и монастырь, однако, именно внутри монашеской кельи формируется духовное личное пространство.
В то же время, сама логика феодализма как смесь государственной и семейной сферы устанавливает прямую зависимость властных процессов от интересов тех или иных семей, от количества браков, рождения и смерти детей, распределения наследства. Феодализм не дает отделить «публичное» от «частного» в плоскости легитимации власти, форме юридического права, вассальной зависимости.
«Частное» и «публичное» вычленяются в современном их понимании только в период развитого модерна. Именно в эпоху становления индустриального общества культура наиболее сильно раскалывается на возвышенно-духовную и обыденно-общинную. Причина тому - развитие средств производства и усиление социальной дифференциации.
По Хабермасу, основа для появления зрелого общества - способность вести диалог с властью. «Публичная сфера» представляет собой постоянную дискуссию на основах общих правил и согласия. Ведущую роль в развитии «публичного» в эпоху Нового времени сыграло появление печати, журналистики, общественных пространств — светских салонов, кофеен. Именно в это время появляется рефлексирующая сеть, способная к суждениям и диалогу с властью. Формируется «публичное» в современном виде – как «область социальной жизни, в которой формируется общественное мнение».
Сегодня мы безоговорочно принимаем отделение «публичного» от «частного». «Частное» существует как бы параллельно «общественному» и «публичному», оно вынесено за рамки социальных отношений. Но при детальном рассмотрении оказывается, что частная жизнь повинуется всем законам общественного. Например, во взаимоотношении полов действуют законы рынка. Семья, наиболее личное для каждого человека, наиболее частное, наиболее близкое, одновременно является первостепенной формой организации общественных отношений и социализации. Частнаясобственность образует сетку общественных отношений в виде домовладений, торговых сетей, глобального рынка. Другим ярким примером стертой грани между «публичным» и «частным» является государственное субсидирование банков во время кризиса 2008 года: сфера наиболее «общего», т. е. государственного, была отдана в распоряжение «частного».
Стертая грань между «публичным» и «частным» наталкивает нас на вопросы: что может быть совершенно отделено от общества? Что не является общественным по сути и смыслу? Что принадлежит только частному? Иначе говоря, возможно ли «частное» как явление?
Если совершенно «частная» вещь (например, интимные снимки) вдруг становится достоянием общества, становится ли она в то же время «публичной»? Если надпись на стене в центре города, в самом «публичном» месте, не будет никем прочитана, будет ли она «публичной»?
Современное «частное» формируется «публичными» средствами. Современное «частное» - это процесс присвоения частей ранее общественной или общинной сферы, это демаркация ранее отсутствовавших границ. Руссо упоминает о границах, которые человек сперва проводил для огораживания своих скромных владений, а затем для огораживания стран. Это – диалектика «частного» и «публичного». «Модерновый» человек проводит линию между обществом и собой. Превращаясь в «частное», частица общественного оказывается как бы «скрытым» от общества. Но подобное «частное» все равно является социальным по своей сути.
Итак, «частное» = «публичное», сведенное к минимуму. «Частное» может иметь свои правила игры, свои определенные законы, может диалектически противоречить «публичному», но не имеет власти разорвать с ним связь.
Подписывайтесь на канал "Мирко Влади"!
#философия #история #политика #публичное #частное #общество #социология