С невесткой Алиной у меня всегда были прекрасные отношения. Когда мой сын Егор привёл её знакомиться четыре года назад, я сразу почувствовала — вот она, моя девочка.
Алина оказалась тёплой, открытой, общительной. Мы быстро нашли общий язык, созванивались, встречались, я помогала ей советами. После свадьбы наши отношения стали ещё ближе — она часто заезжала ко мне просто так, на чай, делилась новостями, просила рецепты.
Я радовалась, что у сына такая жена и что у меня с ней такая связь. Многие подруги жаловались на холодных невесток, а у меня была почти как дочь.
Но полгода назад я заметила странность, которая начала меня беспокоить.
Алина и Егор, как любая пара, иногда ссорятся. Это нормально — они молодые, вместе три года, притираются. Обычные бытовые конфликты — он что-то забыл, она обиделась, он сказал резко, она ответила. Я старалась не лезть в их отношения, понимала, что это их личное дело.
Но Алина стала втягивать меня.
Первый раз это случилось полгода назад. Они поссорились из-за какой-то ерунды — Егор пообещал помочь с ремонтом в выходные, но его вызвали на работу, он уехал. Алина обиделась. Вечером она позвонила мне:
— Елена Фёдоровна, привет. Как дела?
Я обрадовалась — давно не созванивались:
— Алиночка, здравствуй! Всё хорошо, как вы?
И тут она выдала:
— Да вот, ваш сынок опять меня кинул. Обещал помочь — свалил на работу. Как всегда, работа важнее жены.
Я оторопела. Тон был каким-то злым, обвиняющим.
— Алин, ну может, его правда срочно вызвали?
— Да ладно! Он всегда так! Вечно его работа на первом месте! Эгоист!
Она продолжала минут десять — жаловалась на Егора, называла его безответственным, невнимательным. Я слушала и не знала, что сказать. С одной стороны, она моя невестка, хочется поддержать. С другой — это мой сын, и слышать про него такое неприятно.
Я что-то невнятно пробормотала, мол, поговорите спокойно, разберётесь. Алина вздохнула:
— Да уж, разберёмся. Ладно, до связи.
Через пару дней они помирились. Алина позвонила снова — весёлая, беззаботная, как будто того разговора не было. Я тоже сделала вид, что всё нормально.
Но через месяц повторилось. Они снова поссорились — на этот раз из-за денег. Егор купил себе новый телефон, не посоветовавшись с Алиной. Она обиделась, позвонила мне:
— Елена Фёдоровна, вы знаете, что ваш сын сделал?
И пошло-поехало. Она рассказывала, какой Егор транжира, как не умеет планировать бюджет, как думает только о себе. Называла его инфантильным, безответственным, «маменькиным сынком». Последнее особенно резануло.
Я пыталась мягко защитить сына:
— Алиночка, может, он просто хотел себя порадовать?
— Порадовать?! На наши общие деньги?! Не спросив меня?!
Она говорила минут двадцать, я слушала с каменным лицом. Когда она закончила, я коротко попрощалась.
После этого разговора осталось неприятное послевкусие. Мне не понравилось слышать про сына такие вещи. Да, может, он был неправ. Но зачем мне, его матери, это всё рассказывать? Зачем втягивать меня в их конфликт?
Через неделю они помирились. Алина снова позвонила — мило болтала о погоде, о работе. Я отвечала, но теплоты уже не чувствовала.
А потом всё стало ещё хуже. После очередной ссоры Алина не просто жаловалась — она игнорировала меня.
Я позвонила ей, хотела пригласить на обед. Она сухо:
— Извините, занята.
Написала сообщение — не ответила. Пыталась дозвониться через пару дней — сбросила звонок.
Я спросила у Егора, что случилось. Он виноватым тоном:
— Мам, мы поссорились. Она на меня злится, поэтому и с тобой не общается.
— Но при чём тут я?
— Ну ты же моя мама. Она думает, что ты на моей стороне.
Я ничего не понимала. Я вообще не в их конфликте! Почему она меня игнорирует?
Через неделю они помирились. Алина позвонила, как ни в чём не бывало:
— Елена Фёдоровна, привет! Как дела? Давно не общались!
Я растерянно ответила. Она весело болтала, будто неделю назад не игнорировала меня демонстративно.
Этот цикл повторялся раз пять за полгода. Они ссорились — Алина либо звонила и жаловалась на Егора нелицеприятными словами, либо вообще переставала со мной общаться. Потом мирились — она снова становилась милой и тёплой.
Месяц назад случилось самое неприятное. Они крупно поссорились — Егор забыл про годовщину знакомства. Алина позвонила мне вечером. Я услышала по голосу — она взвинчена.
— Елена Фёдоровна, вы знаете, что ваш «замечательный» сын сделал?
Я поняла, что сейчас начнётся, но надеялась, что обойдётся.
Не обошлось.
Алина полчаса рассказывала, какой Егор бесчувственный, невнимательный, наплевательски относится к ней. Называла его «конченым эгоистом», «безмозглым», говорила, что «не знает, зачем вообще за него вышла». Я сидела с телефоном у уха и чувствовала, как внутри всё сжимается от обиды и злости.
Это мой сын. Я его родила, вырастила. Да, он не идеален, может быть невнимательным. Но слышать, как его жена называет его такими словами мне, его матери — это было слишком.
Когда она закончила, я тихо сказала:
— Алина, мне неприятно это слышать.
Она удивилась:
— Что?
— Мне неприятно слышать такие слова про моего сына.
Пауза. Потом холодно:
— То есть вы на его стороне?
— Я ни на чьей стороне! Это ваши отношения! Но я не хочу слушать, как ты оскорбляешь Егора!
Она повесила трубку.
Следующие две недели она меня игнорировала полностью. Не отвечала на звонки, на сообщения. Егор сказал, что она обиделась, что я её не поддержала.
Я была в растерянности. Получается, я должна была поддакивать, пока она поливала грязью моего сына?
Потом они помирились. Алина позвонила — голос виноватый:
— Елена Фёдоровна, извините, что пропадала. Мы с Егором всё обсудили, помирились.
Я сдержанно:
— Рада за вас.
— Вы на меня обиделись?
Я помолчала. Хотела сказать правду — да, обиделась. Мне неприятно, что ты используешь меня как жилетку для слёз и мусорное ведро для оскорблений в адрес сына. Что ты втягиваешь меня в ваши конфликты. Что игнорируешь, когда злишься на Егора, хотя я вообще ни при чём.
Но я испугалась испортить отношения. Мы так хорошо общались раньше. Не хочется разрушать.
— Нет, Алиночка, не обиделась. Просто устала немного.
— Понимаю. Давайте увидимся скоро?
— Давайте.
Прошёл месяц. Мы общаемся, но я чувствую дистанцию. Я боюсь, что они опять поссорятся, и Алина снова позвонит с жалобами. Или снова будет меня игнорировать.
Вчера говорила об этом с подругой. Она сказала:
— Скажи ей прямо, что тебе это неприятно.
Я боюсь. Боюсь испортить отношения. Боюсь, что она обидится и вообще перестанет общаться. Или настроит Егора против меня.
Но молчать тоже тяжело. Каждый их конфликт — это стресс для меня. Либо я слушаю оскорбления в адрес сына, либо меня игнорируют без причины.
Не знаю, что делать. Хочу сохранить отношения с невесткой. Но не хочу быть громоотводом для её эмоций.
Может, правда пора поговорить. Сказать мягко, но твёрдо — я рада общаться, готова поддержать, но не готова слушать оскорбления в адрес сына и быть заложницей ваших конфликтов.
Но страшно. Вдруг она обидится?