Вот это да! Уверен, что вы никогда не видели такой красивой девушки, не видел и Ганнибал, юноша восемнадцати лет. Жаль, что вы её не видите, а Ганнибал видит, и можете представить, что с ним творится. Она стройна, как юная берёза, кожа её прозрачна, как родниковая вода, русые волосы переливаются на солнце всеми цветами радуги, большие зелёные глаза, будто Каспийское море, разделено вычурным носиком. Брови — как две триумфальные арки, подчёркивают величественность и победоносность, а губы, боже, губы — такими губами могут похвастаться женщины с картин Питера Рубенса. Такие губы могут скрывать только жемчуг, и действительно, когда девушка улыбнулась, взору Ганнибала предстали тридцать два жемчуга.
Юноша не мог оторвать свой взгляд от прекрасного лица, но Эрос взял своё, и Ганнибал опустил глаза на уровень девичьей груди. Я отказываюсь это описывать.
Вернёмся к парню: чего ты стоишь как вкопанный, иди знакомься. Ганнибал услышал меня, подошёл к девушке и выпалил: «Красота спасёт мир!» Оригинально, ничего не скажешь, но, похоже, сработало — девушка улыбнулась. Ну, продолжай, давай, давай, только сразу не называй своё имя… «Ганнибал». Зачем, зачем ты сразу с имени своего? Но девушка непринуждённо спросила: «Кого?» — «Вас… То есть, извините, меня так зовут». — «Прикольно. А меня Параша». Что? Не может быть! У такого драгоценного создания не может быть такого забытого, неприличного имени, но это было так. Меня это смутило, а Ганнибала — нет.
«Какое красивое имя! Па-ра-ша! Первое «Па» в вашем имени, как увертюра к музыкальному произведению, а «Ра» божественно, как солнце». Юноша запнулся, чувства переполняли его. «А «Ша» чего?» — заинтересованно спросила девушка. «А «Ша», «Ша»… Это…» — «Это как последнее пристанище одинокого путника, нашедшего в безграничных просторах степи шалаш, в котором ждала его много лет единственная, та, что спасёт мир», — это, кстати, я подсказал Ганнибалу, а то бы он вечность подбирал эпитет к несносному «Ша». Ещё бы ляпнул «Ша — детка», хотя вряд ли, он другой, я имею в виду Ганнибала, он ещё юн и не так циничен, как я.
А что же она? Наша красавица! Хотя нет, хороша Параша, но не наша. Что же, пока ничья Параша! А она ответила: «Клёво». Слышь, парень, давай зови-веди её куда-нибудь! «Куда?» — «Ну, не знаю. Пригласи в кино». — «У меня денег нет». — «Вот те на, а что же ты знакомишься без денег?» Ну ладно, ладно, сколько надо? Пять тысяч хватит? «За глаза и за уши!» Что это за выражение? Не надо выражаться просторечиями, это моя прерогатива. «Хорошо, хорошо, извините». Ладно, давай, приглашай в кино.
«А пойдёмте в кино!» — «Супер. Я люблю комедишки». Что-то меня начинает напрягать девушка с неприличным именем Параша. А Ганнибал невозмутим, значит, влюбился с первого взгляда, бедолага. «А может, зайдём в кафешку перед киношкой?» — спросила Параша. «Хорошо! Съедим по мороженому». — «Да, и по бокалу винишка». Сдаётся мне, что скоро будет весело.
Через четыре часа молодые сидели в зале кинотеатра и смотрели на экран, на котором демонстрировалась очередная невнятная семейная российская комедийная история. Зал отстранённо ел попкорн, хмельная Параша хохотала как лошадь, при этом комментируя всё, что ей казалось смешным: «Смотри, смотри! Вот придурок! Вот умора! Охренеть!» Рядом холодно и задумчиво сидел Ганнибал, видимо, мороженого объелся.
«Слушай, парень, похоже, не красота спасёт мир, а красоту надо спасать от мира. Слышь?! Чего молчишь? Надо ноги делать? Пошли отсюда, оставь её, пусть наслаждается она одна фигнёй. Ну ты чего, примёрз что ли? Как знаешь, а я пошёл. Адью!»
Прошло пять лет. Я сидел в Таврическом саду и пил пиво, хотя я его не люблю, но отходняк от вчерашнего был такой несносный, что я сидел и пил пиво, и вдруг – глазам не верю – идёт Ганнибал, рядом с ним Параша. С ума сойти, она ещё прекраснее, чем была! В её взгляде появилась какая-то женская мудрость, и от этого её прошлая вычурность стала скорее утончённой и неповторимой. Впереди они везли двухместную коляску, в ней сидели мальчик и девочка – одногодки, и такие миленькие-миленькие.
Я отвернулся, чтобы они меня не заметили. Было стыдно за себя, я даже не понял почему, отчего? Я стал сам себе противен. Но Ганнибал, Ганнибал – этот сопливый, тщедушный когда-то мальчишка – молодец, спас всё-таки красоту для мира
Художник: Владимир Любаров