Не поняла — день или ночь. За окном была мгла: густая, как выдохнувшая свеча. Здание дышало — ровно, тяжело, будто живое.
На белой стене напротив кровати висело зеркало. И вот что странно — её отражение моргнуло на долю секунды позже, чем она.
«Снова?» — подумала Сейран.
Она подошла ближе. Провела рукой по холодной поверхности. Отражение повторило жест с лёгким опозданием. На мгновение ей показалось, что стекло дрогнуло, как вода.
За спиной скрипнула дверь.
Ферит вошёл — тихо, аккуратно, словно боялся разбудить кого-то невидимого. В руках — поднос с кофе.
— Ночью ты кричала, — сказал он спокойно. — Всё тот же сон?
Сейран обернулась, затаив дыхание.
— Я… я видела перо. Оно было чёрным. И ты сказал… что это твой сон. Что это ты держишь меня здесь.
Он опустил поднос.
— Плохие сны приходят, когда мы слишком долго держим в себе одно имя.
— Что ты имеешь в виду?
Он подошёл ближе.
— Ты всё время говоришь о Ферите. Но ведь он — я. Почему тебе нужно вспоминать обо мне так, как будто я умер?
Она отступила, сердце сжалось.
— Почему ты так говоришь? Разве… разве ты не Ферит?
Он едва улыбнулся.
— Вопрос правильный. Только вот ответ — зависит от того, что ты помнишь.
Вечером она снова осталась одна.
Сейран пробиралась по длинному коридору особняка, считая шаги. Каждая вторая дверь казалась знакомой, но стоило приоткрыть — и за ней всё менялось. В одной комнате — белые простыни. В следующей — стук сердца. Правда, не её.
Она добралась до семейного кабинета. В сейфе под полом — как она помнила — должны быть документы. Она нашла панель, нажала скрытую кнопку. Металл скрипнул, открываясь.
Внутри — ничего.
Только зеркало размером с ладонь. И снова — отражение, запаздывающее на секунду.
Она подняла его, посмотрела на себя и прошептала:
— Кто я вижу там? Себя или ту, из сна?
Из глубины зеркала — дыхание. Шорох. И тихий, почти нежный голос Ферита:
— Посмотри внимательнее. Разве не ты оставила меня тонуть?
Сейран отшатнулась.
Отражение теперь говорило само — шевелило губы, хмурилось, повторяло её движения с ошибками.
— Хватит! — закричала она. — Хватит!
Она швырнула зеркало на пол. Оно разбилось — и на осколках мигнуло тускло‑синее перо.
Позже Ферит вошёл в комнату.
Сейран сидела на полу, обхватив колени. Перед ней — разбитое зеркало.
— Зачем ты всё ломаешь, Сейран? — спросил он мягко. — Ведь это твоё.
Он наклонился, поднял один осколок, и в нём отразилось его лицо — чужое.
Не Ферит. Кто-то другой.
Сейран отпрянула.
— Кто ты?!
Он улыбнулся.
— Тот, кто держит твою память. Я не враг, Сейран. Я — то, что осталось от тебя.
Она закрыла уши ладонями, но голос продолжал звучать — внутри.
"Перо — это не символ сна, Сейран. Это метка. Каждый раз, когда ты просыпаешься, кто-то исчезает. И скоро останешься только ты."
Сейран вскрикнула и выбежала в коридор. Вдоль стены — картины семьи. Только теперь лица на них — без глаз.
