Есть в человеческой натуре одна забавная черта: мы обожаем сокрушаться о том, чего у нас нет. Нам вечно не хватает денег, времени, еще одной комнаты в квартире или, скажем, планеты в Солнечной системе. Да-да, именно планеты. Уже не одно столетие лучшие умы человечества с тоской поглядывают на пустоту между Марсом и Юпитером, где сейчас болтается лишь космический мусор — Главный пояс астероидов.
Это место, согласно строгим математическим расчетам, просто создано для полноценного мира. И мы, как истинные романтики, придумали ему красивую и трагическую историю. Назвали его Фаэтоном, в честь мифического юноши, не справившегося с управлением солнечной колесницей и сгоревшего заживо. Какая драма! Разрушенный мир, осколки былого величия, вечное напоминание о космической катастрофе. Эта гипотеза будоражила воображение, порождала бесчисленные фантастические романы и заставляла нас чувствовать себя жителями системы, пережившей страшную потерю.
Но современная наука, как известно, романтику не жалует. Она прагматична и немного занудна. Астрофизики, вооружившись суперкомпьютерами, вежливо сообщили нам, что никакой драмы, скорее всего, не было. Фаэтон не погиб. Он просто не родился. Могучий Юпитер, этот гравитационный гегемон нашей системы, своим влиянием попросту не дал собраться веществу в полноценную планету. Так что пояс астероидов — это не руины прекрасного дворца, а всего лишь неиспользованные стройматериалы.
Казалось бы, история закончена. Можно вздохнуть с разочарованием и забыть. Но ученые пошли дальше. Они задались вопросом, который обычно задают дети: «А что, если бы?..» Что, если бы Фаэтон все-таки смог сформироваться? И вот тут-то и начинается самое ироничное.
Выяснилось, что наше благополучие висело на волоске, точнее, на массе этого гипотетического соседа. Будь Фаэтон скромным малым, размером с Землю, он бы лишь слегка «раскачал» нашу планету и Марс. Ну, подумаешь, зимы стали бы чуть холоднее, а лето — жарче. Мы бы приспособились. Назвали бы это «резко континентальным климатом» и даже гордились бы своей стойкостью.
Но что, если бы Фаэтон родился типичным представителем галактического большинства? Астрономы ведь не зря говорят, что самый распространенный тип планет во Вселенной — это «суперземли», массивные скалистые миры, в 5-10 раз тяжелее нашего. И вот тут-то симуляция показывает совсем другую картину.
Родись на месте астероидов такая «суперземля», и вся наша уютная, выверенная миллиардами лет небесная механика пошла бы прахом. Этот гравитационный хулиган за считанные миллионы лет — мгновение по космическим меркам — превратил бы орбиту Земли в непредсказуемый эллипс. Нас бы то поджаривало у самого Солнца, то замораживало на задворках системы. Вполне вероятно, что нашу планету и вовсе вышвырнуло бы из «зоны Златовласки», превратив ее либо в выжженную пустыню, как Венера, либо в ледяной шар. Ни о какой сложной жизни, а уж тем более о разумных суще
ствах, и речи бы не шло. Мы бы просто не появились.
В этом заключается главная ирония, которую так трудно осознать. Мы веками скорбели по «погибшему» Фаэтону, по утраченной планете, по недостающему звену в нашей солнечной семье. Мы сочиняли мифы о катастрофе, не понимая, что настоящей катастрофой было бы как раз его существование. Наше везение — это не то, что у нас есть, а то, чего у нас, к счастью, нет.
Получается, что грозный Юпитер, которого мы привыкли считать потенциальной угрозой (а ну как притянет к нам какой-нибудь астероид!), на самом деле выступил в роли нашего ангела-хранителя. Он, как строгий, но мудрый старший брат, не позволил появиться по соседству с нами беспокойному и опасному родственнику. Он сохранил хрупкий баланс, который и позволил зародиться жизни на третьей планете от Солнца.
Это знание меняет оптику. Когда смотришь на ночное небо, на россыпь астероидов в телескоп, вместо элегии по разрушенному миру чувствуешь облегчение. Это не кладбище. Это — наш защитный барьер, памятник не случившейся трагедии.
И становится немного грустно от того, что эта простая, но ошеломляющая мысль тонет в потоке повседневных забот. Мы переживаем из-за курса валют, политических новостей и неудачной парковки, совершенно не замечая, что само наше бытие — результат невероятного, почти невозможного космического совпадения. Мы живем в идеально отлаженной системе, где отсутствие одной-единственной детали оказалось ключевым фактором нашего появления.
Мы ищем братьев по разуму среди миллиардов звезд, глядя на суперземли, и не задумываемся, что именно такой «брат» по соседству сделал бы нашу собственную колыбель необитаемой. Наше одиночество в Солнечной системе — это не проклятие, а благословение. Цена, которую мы заплатили за право сидеть сейчас и рассуждать об этом.
Так что в следующий раз, когда вам покажется, что в жизни чего-то не хватает для полного счастья, вспомните о Фаэтоне. Возможно, самое большое счастье — это как раз отсутствие чего-то, что могло бы все разрушить. И поблагодарите молчаливый Юпитер за то, что он вовремя навел порядок в нашем общем доме. Жаль только, что он, в отличие от нас, не сможет оценить всю иронию ситуации.