Они говорили: «Забудьте». Они говорили: «Это — тьма». Но как забыть зов крови? Как вытравить из памяти ритм, под который тысячелетиями танцевали дожди и пели леса?
Христианство пришло на Русь не в пустую, а в уже теплую, наполненную образами колыбель. И случилось не искоренение, а странное, глубокое сращение. Маска нового учения легла на живое лицо старой веры.
Маска, ставшая окном
Строгие византийские каноны, казалось, должны были навсегда заковать душу в геометрию догматов. Но посмотрите на древние иконы. В ореоле света проступают не бесплотные лики, а характеры, высеченные из самой породы народного духа.
Илья пророк заменил Перуна, Николай Чудотворец Велеса. В бесконечной милости Богородицы — вселенское, утробное тепло Матери Лады. Она — Заступница, чей платок, Покров, укрывает мир от беды. Это не иконы — это окна. И сквозь них смотрит на нас та самая, «языческая» одушевленность мира.
Круг, который не разорвать
Взгляните на год. Он остался круглым. Он остался Коло.
- Самый долгий, самый темный зимний вечер. Зажжены свечи, на столе — кутья. Мы зовем это Рождественским сочельником. А душа помнит — это Коляда. Рождение нового Солнца. И за окном не просто мороз — дух предков стучит в ставень.
- Широкая, огневая, блинная неделя. Это — проводы Масленицы? Нет. Это древняя Комоедица. Яркий блин — маленькое солнце Ярилы, которое мы съедаем, чтобы сила его вошла в нас. Огонь костров — очищение. Это не преддверие поста. Это праздник жизни, побеждающей зимнюю смерть.
- Ночь на Ивана Купалу. Венки плывут по воде, девушки ищут папоротник. Церковь назвала это днем Иоанна Крестителя. Но народное сердце знает — это праздник воды и огня, пик лета, когда травы обретают волшебную силу, а небо ближе всего к земле.
- Радуница. Мы идем «на могилки». Но несем туда не скорбь, а пироги, блины, крашеные яйца. Мы помним и делимся. Мы справляем тризну. Мы кормим души предков, потому что они — здесь, они рядом, они часть этого круга.
Это не суеверия. Это — память. Память о том, что время циклично, а жизнь и смерть — части одного целого.
Душа мира, которую не спрятать
Самое главное чудо — не в обрядах, а в ощущении. Официальная вера учила о Боге над миром, отдельном и трансцендентном. А в груди у человека жило знание о Боге внутри мира.
- Войдешь в лес — поздоровайся, он живой. В старом дубе — мудрость, в ручье — смех.
- Строишь дом? Угости Домового. Он не бес, он — хранитель очага, дух места.
- Выйдешь в поле — не шуми, Полудница отдыхает. Урожай — не просто колосья, это дар, за который нужно благодарить.
Это и есть сердцевина. Не «многобожие», а одушевленность всего сущего. Христианство пыталось это выжечь, назвав «бесовским». А оно ушло вглубь, став народной верой, «двоеверием», которое на деле — не раздвоение, а цельность. Два языка, говорящие об одном: мир свят, и человек в нем — не раб, а часть великого живого организма.
Произошло сращение. Древняя ведическая душа Руси не умерла.
И теперь, когда мы заходим в храм, мы слышим не только церковные песнопения. Мы слышим шелест священных рощ, доносящийся из-под плит пола. Мы чувствуем, как под тонким слоем позолоты пульсирует древнее, вечное, ведическое сердце. Это и есть наша подлинная, двойная вера. Не разорванная, а цельная, как дерево, чьи корни уходят в седую древность, а крона касается небес.
Когда праздник стал грехом: как радость жизни попала в опалу
Но есть одна тайна, одна подмена, которая болит глубже всего. Это не просто спор об именах богов или датах праздников. Это спор о самой сути жизни. О том, что есть норма.
Древний мир наших предков был пропитан силой и радостью. Жизнь — не испытание на пути в иную реальность, а драгоценный дар, данный здесь и сейчас.
Солнце — не просто светило, а Отец. Земля — не прах, а Мать. Рождение, любовь, пир, победа, даже сама смерть в бою — всё это было частями великого, осмысленного и прекрасного круговорота. Горе, страдание было частью пути, но не его целью.
А потом пришла иная повестка. И произошла чудовищная подмена ценностей.
Страдание как добродетель, радость как грех
Новая вера принесла с собой странный, чуждый нашей душе идеал. Вдруг оказалось, что:
- Тело — темница души, источник греха. Его нужно усмирять, бичевать, стыдиться его естественных радостей. А прежде тело было храмом духа, сосудом силы, праздником плоти и крови, данных богами.
- Страдание — благо, путь к спасению. Его нужно не преодолевать, а смиренно принимать, почти искать. Страдание обесценило ярость борьбы и сладость победы.
- Радость земная — подозрительна. Безудержный смех, пляска, чувственное наслаждение пиром — всё это стало греховным «буйством плоти». Праздник, который был слиянием с миром, стал поводом для последующего покаяния.
- Мир — юдоль скорби, временное пристанище на пути в истинный, небесный мир. Но как можно любить то, что есть лишь «юдоль»? Как можно славить то, от чего жаждешь уйти? Наши предки славили этот мир, видели в нём божественную красоту и чудеса.
Пир после поста, или как выжила радость
Но душа, воспитанная на былинах о богатырях и колядках о рождающемся солнце, не смогла принять эту серую эстетику страдания. Она взбунтовалась. И бунт этот был тихим, упрямым, повседневным.
Она вытеснила радость туда, где её не могли запретить — в сами церковные праздники! Самые почитаемые народом святые — те, чьи дни гуляли наиболее широко. Масленица, Святки, Купала — всё это были взрывы коллективной, почти языческой радости, которые церковь была вынуждена терпеть, лишь с грехом пополам освятив их новыми именами.
Сам тип народного святого — часто вовсе не унылый затворник, а странник, юродивый, говорящий правду-матку, — это бунт против клишированного «смирения». Это сила, прорывающаяся в самой сердцевине системы.
Не две веры, а две правды
Так в русской душе поселился глубокий, трагический разлом. Официальная, «высокая» правда говорила: «Мир во зле лежит, радуйся будущему раю, смиряйся и страдай».
А глубинная, родовая правда шептала: «Мир — прекрасен и яростен, живи в нём полной грудью, борись, люби, скорби и снова радуйся, ибо ты — часть этого живого Божества».
Именно этот шепот и пробивается сегодня. Мы устали от культа страдания как духовной практики. Мы инстинктивно тянемся к тому, чтобы славить жизнь, а не каяться за сам факт существования в ней. Мы ищем не унылого спасения от мира, а благодарного и осознанного пребывания в нём.
Красота древней веры — не в ритуалах. Она — в этом мощном, жизнеутверждающем ДА, которое говорит миру, солнцу, любви и силе. Оно было загнано в подполье, замазано покаянными псалмами, но не уничтожено.
Оно жило в бесшабашной русской пляске, в удалой песне, в том самом «широком размахе души», который всегда смущал строгих моралистов.
Из-под слоя навязанной скорби и показного смирения бьет родник древней, дикой, здоровой радости. Радости быть живым, здесь и сейчас. На этой земле. Под этим солнцем. В мире, который — не юдоль, а наш единственный и бесценный дом, полный божественных сил.
И это возвращение — не бунт против христианства, это голос нашей собственной, почти забытой, души, которая наконец снова осмелилась сказать: «Жить — здорово, радостно!"
Не лишним будет разобрать слово РАДОСТЬ по славянской буквице, чтобы понимать, что это такое на самом деле. Не надо путать это слово с простым весельем.
В Буквице слово писалось как РАДОСТЪ.
- Р (Рьци) — «Говори, изрекай, сила творческого слова». Это не просто речь, а поток, вибрация, которая творит и структурирует. Задаёт динамику, излучение вовне.
Начало РАДОСТИ — это нечто, что нужно изречь, проявить вовне, поток энергии. - А (Азъ) — «Я, человек, исток, начало, единое с Творцом». Тот, кто осознаёт себя. Это точка отсчёта.
РА — это мощнейший слог-образ в славянской традиции, означающий Сияние, Чистый Свет Истины. Таким образом, сочетание «Р» и «А» уже даёт образ: «Изрекаю / излучаю Я (свет)» или прямо «Сияние Истины». - Д (Добро) — «Развитие, приобретение, доведение до совершенства, духовное богатство». Это не этическая категория «хорошо», а приращение блага, движение вверх.
К сиянию прибавляется развитие, накопление блага. Сияние, которое умножает, созидает, приносит благо. - О (Онъ) — «Некто, нечто, форма, структура, отделённая для познания. Дух (Высшее «Он»). Это оформление, носитель.
Накопленное сияние и благо обретают форму, структуру, воплощение. Это уже не абстрактный поток, а нечто, что можно «вместить», ощутить. Также отсылает к Божественному (Онъ — как Высшее Начало). - С (Слово) — «Мудрость, передача знания, материализация мысли в слово». Это соединительная нить, структурированная мысль.
Оформленное благо обретает мудрость, смысл, имя. Это стадия осознания и выражения. - Т (Твердо) — «Утверждённое, незыблемое, закон, основание». Это опора, уверенность, устойчивость.
Мудрое и оформленное сияние утверждается, становится прочной основой, на которую можно опереться. Это не мимолётная эмоция, а стабильное состояние. - Ъ (Еръ) — «Твёрдость, сотворённое действие, процесс завершён, но сохранён для проявления». Сотворённое бытие, потенциал.
Всё это состояние уже сотворено, есть как данность, как потенциал, который человек может проявить в миру. Это неконечная точка, а источник для действия.
РАДОСТЬ — это сияющая (РА) энергия блага (Д), которая получает божественную форму (О), наполняется мудростью и смыслом (С), утверждается как незыблемая основа (Т) и пребывает в мире как проявленный творческий потенциал (Ъ).
Это не мимолётная эмоция «веселья» (которая больше соотносится со словом «веселие»). Радость — это глубокое, устойчивое, осмысленное состояние духа, возникающее от осознания единства с миром (Азъ и Онъ), от причастности к сиянию истины (РА) и созидательному потоку жизни.
Сакральный и прикладной смысл
- Путь становления: Слово описывает путь: от изначального сияния (РА) через накопление и оформление — к мудрой и твёрдой основе бытия.
- Отличие от «счастья»: Если «счастье» (со-частье) — это ощущение своей доли в общем мире, то «радость» — это внутреннее излучаемое состояние, которое само становится творящей силой (Рьци).
- Жизненный урок: Истинная радость требует осознания (Азъ), развития (Добро), оформления (Онъ), осмысления (Слово) и утверждения (Твердо) в своей жизни. Это труд души, а не просто реакция на внешний стимул.
Разобрав слово «РАДОСТЬ» по Буквице, мы видим, что наши предки вкладывали в это понятие колоссальную глубину.
Это был целый космогонический процесс, состояние просветлённого и созидающего бытия, опора для мира и источник творческой силы.
Это знание помогает понять, почему в славянской традиции к «радости» относились как к великой ценности и силе.
Подписывайтесь на мой канал Дзен и Telegram.