Если посмотреть, каким смыслом наполнены упоминания Саратова в русской литературной классике, то в глаза бросается, что название города на Волге часто означает переход восторженных романтических героев с высот страстей на грешную землю, на территорию, где царит грубая и порой неприятная, даже жестокая проза. Заземление, развенчание, прозрение, а может быть даже принижение – вот что означает Саратов для персонажей произведений, вошедших в хрестоматии по русской литературе.
Далеко за примерами ходить не приходится. Знаменитая история любви и разочарования в рассказе великого писателя Чехова «Дама с собачкой», написанном в 1898 году, в самом конце XIX века. Пылкий курортный роман начинается в Ялте (где, кстати, тоже пыльно и скучно, и публика довольно пошлая, но зато герои временно свободны от ненавистных семейных уз), а продолжение его происходит уже в «материковой» России, причём любовники перемещается из Москвы, где живёт Гуров, в провинцию, где обитает его пассия Анна Сергеевна, и обратно.
Местом, где «дама с собачкой» Анна Сергеевна прозябает с нелюбимым мужем, Чехов обозначил как город С., безо всякой конкретизации. Это может быть Самара, Симбирск, Смоленск, Сызрань, Суздаль, Серпухов. Но когда Иосиф Хейфиц со своей командой приступил к работе над фильмом по рассказу классика – советские зрители увидели экранизацию в 1960 году – у него не возникло вопроса: город С. – это именно Саратов. С тех пор так и принято считать. Буква С. наполнилась и дополнительным смыслом, также заложенным Чеховым – «серый Саратов».
В этом скучном губернском городе всё окрашено в серый цвет. Пол в лучшем номере гостиницы «весь обтянут серым солдатским сукном», «на столе чернильница, серая от пыли». Против дома романтической героини — «забор, серый, длинный, с гвоздями», влюблённый Гуров «всё больше и больше ненавидел серый забор». Потом он сидит в номере на постели, «покрытой дешёвым серым, точно больничным, одеялом» и дразнит себя – «Вот тебе и дама с собачкой… Вот тебе и приключение… Вот и сиди тут».
Здесь, как и в столице, есть театр, но губернский с «провинциальной толпой», «с вульгарными лорнетками», где «под звуки плохого оркестра, дрянных обывательских скрипок» Гуров пытается думать о своей любимой и мечтать.
Герои бесконечно обсуждают, советуются, как вырваться из «невыносимых пут» серости и пошлости, а вот удастся ли им это – писатель оставляет вопрос без ответа.
Ещё больше принижает название города на Волге героя рассказа Бунина «Пароход «Саратов», написанного уже в середине нашего века, в 1944 году, и вошедшего в знаменитый цикл «Тёмные аллеи».
Писатель с неподражаемой язвительностью показывает сцену объяснения некоего блестящего кавалерийского повесы-офицера и его содержанки-кокотки. Он после гулянки в большой офицерской компании и нескольких часов сна мчится на резвом извозчике к ней, мечтая приятно провести вечер, а там и ночь, а она сообщает ему, что возвращается к своему прежнему любовнику-папику-спонсору, поскольку обнаружила, что не переставала его любить. Пошлая сцена выяснения отношений, где оба ломают комедию друг перед другом, причём мадам сама называет происходящее мелодрамой, а собеседника-партнёра «пьяным актёром». По закону пошло-романтического жанра она пытается дать ему пощёчину, а он, ловко уклоняясь, стреляет в упор – ведь всё должно быть, как в романе.
Место псевдоромантической драмы не названо, но судя по всему это Киев – упоминается Купеческий сад и вахмистр, говорящий на украинской мове, то есть, малороссийском наречии.
Хорошо, но при чём же тут пароход «Саратов»? Да вот при чём.
В последнем абзаце мы видим главного героя в кандалах, с обритой наполовину головой в компании таких же как он «голых арестантов с наполовину выбритыми страшными головами, в штанах из белой парусины, с кольцами кандалов на щиколотках босых ног». Его везут на сахалинскую каторгу через Индийский океан пароходом Добровольческого флота «Саратов» - такой пароход, кстати, был на самом деле и вокруг света он ходил.
Вот он, мгновенный переход от пресловутой «красивой жизни» с гусарскими замашками к настолько грубой и даже страшной прозе, и вырваться из неё бывшему офицеру и любовнику вряд ли когда-нибудь удастся.
Так слово «Саратов» становится для героев русской классики конечным пунктом земных орбит.