Представьте, что самый лиричный и нежный кадр вашего любимого фильма — это документальная съёмка природной аномалии, а исполнитель роли сексапильного Самохвалова боялся, что его гонорар уйдёт на оплату разбитого им же киоска. Всё это — лишь малая часть безумной кухни, где варился «Служебный роман».
Это история не просто о любви. Это история о хрупкости под маской строгости, о смелости под личиной трусости, о весне, которая пробивается сквозь унылый осенний пейзаж обыденности. Фильм, в котором каждый из нас узнаёт частичку себя, оказался полон удивительных тайн и случайностей, которые и создали эту магию.
ПЬЕСА, КОТОРУЮ НИКТО НЕ ХОТЕЛ СНИМАТЬ
Идея фильма родилась задолго до фильма. И родилась она на театральных подмостках. Всё началось в 1971 году, когда Эльдар Рязанов и его постоянный соавтор Эмиль Брагинский всего за месяц написали пьесу «Сослуживцы».
Успех был оглушительным. Постановки, одна за другой, шли по всей стране — только представьте, в 134 театрах СССР! Зрители смеялись и плакали, узнавая в героях себя. А авторы... авторы и не думали о кино. Зачем? Проект и так был успешен, в том числе и финансово.
Всё изменила одна ужасная театральная постановка. Рязанов как-то попал на спектакль в псковском театре, где весь текст... был зарифмован. Это было настолько чудовищно, что режиссёр пришёл в ужас. Он понял: если не снять свою, правильную версию, история будет искажена до неузнаваемости. Так родилось решение, которое и подарило нам шедевр.
Интересно, что в основе комедии лежал вполне реальный, почти анекдотичный случай отношений начальницы и подчинённого. Никто уже не помнил имён и места, но сама история, такая живая и знакомая, запала в душу авторам.
КАСТИНГ, ГДЕ ВСЁ РЕШИЛ СЛУЧАЙ
Удивительно, но Рязанов практически не проводил кастинга в привычном смысле слова. У него был свой «золотой резерв» — актёры, которые пробовались или снимались в его предыдущей картине, легендарной «Иронии судьбы».
Андрей Мягков, нежный Женя Лукашин, должен был превратиться в затюканного Новосельцева. Чтобы стереть обаяние предыдущей роли, гримёры пошли на хитрость: они налепили ему рыжие усы и снабдили очками в ужасной оправе. Получился идеальный «офисный планктон».
Олег Басилашвили изначально видел себя только в роли Новосельцева и отчаянно спорил с режиссёром. Но Рязанов был непреклонен. И оказался прав: именно отрицательное обаяние Басилашвили сделало Самохвалова таким убедительным и притягательным негодяем.
А вот Алиса Фрейндлих... С ней была отдельная история. До «Служебного романа» Рязанов трижды отвергал актрису на пробах. Но на этот раз он не сомневался ни секунды. Мымра должна была быть в её исполнении.
Кстати, у Рязанова было уникальное право — самому утверждать актёров без согласования с худсоветом. Это была своеобразная «компенсация» от киноначальства, которое ранее «сослало» его на телевидение, а потом пожалело, когда он снял там «Иронию судьбы».
ПОЛГОДА В РИТМЕ «КРАСНОЙ СТРЕЛЫ»: ЦЕНА ОБРАЗА
Если вам кажется, что Алиса Фрейндлих в роли Калугиной выглядит измотанной и усталой — знайте, это не игра. Это правда её жизни тех месяцев. Актриса разрывалась между съёмками в Москве и работой в родном Ленинградском театре им. Ленсовета.
Днём она была Мымрой на площадке. Ночью мчалась на «Красной стреле» в Ленинград, чтобы отыграть вечерний спектакль. А потом — обратно в Москву. В таком бешеном ритме она прожила полгода! Спала урывками, гримировалась в машине. Её естественное состояние — недосып, сигареты для бодрости, бледное лицо — идеально легло в основу образа.
Художники-гримёры лишь усилили этот эффект. Страшные очки для Калугиной — это реальные очки отца оператора картины Владимира Нахабцева. А её знаменитый безразмерный плащ и юбки откопали в самых дальних углах костюмерной «Мосфильма», где хранилась одежда «на вырост».
В итоге получился не карикатурный, а пугающе живой портрет женщины, похоронившей себя в работе. Фрейндлих не играла усталость — она в ней жила.
КУРЬЁЗЫ И ЧП НА СЪЁМОЧНОЙ ПЛОЩАДКЕ
Съёмки редко обходятся без происшествий, но здесь они были по-настоящему курьёзными. Возьмём, к примеру, Олега Басилашвили. Его герой, Самохвалов, — лощёный стиляга, владелец крутой машины. Беда в том, что сам Басилашвили до съёмок ни разу в жизни не сидел за рулём!
Его срочно стали учить. Но асом он, конечно, не стал. В одном из эпизодов, когда он должен был лихо уехать, несколько слишком рьяных зрителей бросились прямо под колёса, желая попасть в кадр. Актер в панике вывернул руль и врезался в киоск «Союзпечати». Киоск, увы, не выжил. Басилашвили потом в ужасе ждал, что весь его гонорар уйдёт на возмещение ущерба. Но, к счастью, деньги нашли в бюджете фильма.
Была и настоящая трагедия, едва не стоившая фильму одного из актёров. Александр Фатюшин, который играл мужа Верочки, в середине съёмок получил серьёзную травму и попал в больницу. Ждать его выздоровления не было времени. Актёр сам попросил Рязанова вырезать его роль из фильма. Режиссёр согласился, но три небольших, но очень ярких эпизода с Фатюшиным оставил. А вот голос мужа Верочки по телефону — это уже не он. Его озвучил... Олег Басилашвили, изменив тембр голоса.
ГЕНИАЛЬНАЯ ИМПРОВИЗАЦИЯ И ВЫРЕЗАННЫЕ СЦЕНЫ
Рязанов обожал, когда актёры предлагали что-то своё. И некоторые сцены, которые мы считаем гениальными, были чистой импровизацией. Самый яркий пример — тот самый романтический ужин Новосельцева и преобразившейся Калугиной у неё дома. Весь этот разговор, полный неловкости, нежности и надежды, актёры придумали и сыграли сами, на одном дыхании. Режиссёр лишь восхищённо наблюдал.
Такой же экспромт — сцена «рационализаторского предложения» на вечеринке у Самохвалова. Материала сняли так много, что хватило бы не на две, а на целых три серии. Многое, к сожалению, не вошло в финальный монтаж.
Например, была забавная сцена с активисткой Шурочкой (Людмила Иванова). После того как «воскрес» Бубликов, она в ужасе бегала по коридорам с криком: «Я не виновата! Умер однофамилец, а позвонили нам!». А потом, собравшись с духом, вышла к нему навстречу и крикнула: «Да здравствует живой товарищ Бубликов!». Жаль, что мы этого не увидели.
Кстати, сама Людмила Иванова играла председателя месткома не понаслышке — в театре «Современник» она на тот момент и в жизни занимала эту самую должность.
СКРЫТЫЙ МИР ПРЕДМЕТОВ И СИМВОЛОВ
Присмотритесь к деталям в кадре — они расскажут вам о героях больше, чем диалоги. Возьмём, к примеру, Анатолия Новосельцева. Затюканный клерк, «канцелярская крыса»... Но что он читает в кабинете? Газету «Красная Звезда» — главное издание для военных. Откуда у штатского такая привычка? Может, он сын офицера, погибшего на фронте, и таким образом хранит память об отце? А его усики, идеальная чистота в доме — всё это намёки на «военную косточку».
А вот мир вещей вокруг них — это настоящий советский гламур. Компьютерный терминал в кабинете Калугиной — это венгерский «Videoton-340», который стоил баснословные 440 тысяч рублей. Его на съёмки привозили и увозили под усиленной охраной! Пропало несколько калькуляторов — болгарского «Elka» и восточно-германского «Зёмтрона» — после чего весь реквизит стали запирать на ключ.
Даже тот самый бронзовый конёк, который Новосельцев переносит с этажа на этаж, — кинозвезда. Он снялся уже в «Бриллиантовой руке» Гайдая, мелькнул в «Семнадцати мгновениях весны» и потом появится в «Ширли-мырли». Настоящий символ кинематографической преемственности.
МОСКВА, СНЕГ И «НИИ ЧЕГО»
Рязанов ненавидел, когда фильм напоминал телеспектакль, запертый в четырёх стенах. Поэтому он сознательно «выводил» историю на улицы Москвы. И здесь ему помогла... природа.
Знаменитые кадры осенней заснеженной столицы под песню «У природы нет плохой погоды» — не постановочные. Это документальная съёмка аномального снегопада, который случился в Москве 25 сентября 1976 года. Самый ранний снег за всю историю наблюдений! Оператор Владимир Нахабцев схватил камеру и запечатлел это чудо. А Рязанов позже вмонтировал кадры в фильм, создав один из самых поэтичных эпизодов.
Локации для съёмок подбирали тщательно, «расселяя» героев согласно их статусу. Калугина живёт в элитном доме на Большой Никитской. Карьерист Самохвалов — на улице Горького (ныне Тверской), в самом центре. А рядовые сотрудники — в спальных районах: Новосельцев в переулке Чернышевского, Верочка на Чертановской.
И, конечно, то самое здание учреждения с загадочной табличкой «НИИ ЧЕГО». Шутливая отсылка к модным тогда фантастам Стругацким снималась, на самом деле, в трёх разных местах Москвы. Но для нас оно навсегда останется единым местом, где и разворачивался этот самый роман.
МИСТИКА, СОВПАДЕНИЯ И НЕСБЫВШИЕСЯ ПЛАНЫ
Кажется, какая-то неведомая сила оберегала этот фильм от провала, но при этом испытывала его создателей на прочность. В документальном цикле «Мистические тайны кино» даже говорится о каком-то «злом роке», преследовавшем съёмки. Травмы, едва не стоившие актёрам здоровья, странные происшествия. Говорят, с режиссёром во время работы тоже случилась какая-то история, которую он потом со стыдом вспоминал всю жизнь.
А ещё «Служебный роман» мог бы стать... мюзиклом! Да-да, у Рязанова была такая идея. И песни для него уже писались. Но от масштабного музыкального фильма пришлось отказаться.
Куда более реальной была угроза со стороны Госкино. Чиновникам не нравилось буквально всё: и тема «неправильного» романа, и образ главной героини — некрасивой и немолодой женщины. Картину могли запросто положить на полку. Спас её... министр культуры Пётр Демичев. По легенде, он посмотрел фильм, рассмеялся и сказал: «Пусть выходит. Людям надо иногда и посмеяться». Так шедевр был спасен.
НАСЛЕДИЕ, КОТОРОЕ НЕ СТАРЕЕТ
27 октября 1977 года фильм вышел на экраны. И стал абсолютным триумфом. В первый же год его посмотрели 58,5 миллионов человек. В 1978 году картина получила Государственную премию СССР. Её вручили сценаристам, режиссёру, оператору, актёрам Мягкову, Басилашвили и Ахеджаковой.
А Алиса Фрейндлих премию не получила. Но не потому, что её не оценили. Просто незадолго до этого она уже была удостоена Госпремии за работу в театре, а дважды подряд её давать не могли. Но главной наградой для неё, как и для всей команды, стала поистине народная любовь.
Фразы из фильма ушли в народ, став частью языка. «Муха укусила?», «Как в Польше: кто не пьёт?», «Я не трус, но я боюсь» — мы говорим ими до сих пор. А песня «У природы нет плохой погоды», слова к которой, кстати, написал сам Рязанов, стала гимном оптимизма и принятия жизни.
И знаете, что самое удивительное? Каждый раз, когда я пересматриваю эту историю, я нахожу в ней что-то новое. То замечаю ту самую газету в руках у Новосельцева. То понимаю, какой ценой дался Фрейндлих её образ. То просто растворяюсь в красоте тех самых документальных кадров сентябрьского снега.
Этот фильм — как дорогой друг. Он не стареет. Он просто ждёт, когда мы снова захотим окунуться в его мудрый, грустный и такой тёплый мир.
А для вас какая история со съёмок «Служебного романа» оказалась самой неожиданной?
#служебныйроман #рязанов #фрейндлих #мягков #советскоекино #классика #историякино #мосфильм #фактыокино #любимыйфильм