Есть дома, которые стоят на карте города, но не существуют в его логике. Их видно из окна, мимо них проходят каждый день, но в системе координат они как пустое место. Дом на улице Лизы Чайкиной, 9 — именно такой. Маленький, на 12 квартир, почти в центре Хабаровска. Дом, у которого сегодня нет даже таблички с адресом — ни одного.
Формально адрес есть. Даже два. Лизы Чайкиной, 9 — адрес прописки всех жителей. И Красноармейская, 29 — адрес со стороны улицы, которой больше нет. Частные дома и бараки вокруг признаны нежилыми или снесены, территория расчищается под застройку, улица исчезла вместе с памятью о ней. Раньше у дома было два адреса. Теперь — ни одного. Он вроде бы есть, но как будто лишний. Как и люди, которые в нём живут.
Одна хорошая новость и одна плохая
Однажды дому повезло. Его жительница попала на личный приём к Генеральному прокурору Российской Федерации. После этого последовала цепочка решений, редкая для хабаровской коммунальной практики: дому был назначен капитальный ремонт, а вместо частной управляющей компании — муниципальная, МУП г. Хабаровска «УО МКД».
Казалось бы, сюжет почти счастливый. Но, как это часто бывает, хорошая новость оказалась лишь прологом к плохой.
О доме www.hab.aif.ru писал не раз. Сюда приезжали представители городской и районной администрации, Кировской и Генеральной прокуратуры. Здесь обещали, здесь объявляли о капитальном ремонте. Из 16,2 миллиона рублей, выделенных на обновление, меньше половины пошло на крышу и фасад. Остальные деньги вернулись в бюджет. Что осталось в итоге – по прошествии двух лет и ремонта, который почему-то назвали «капитальным».
Смета как корень проблемы
Как следует из официальных ответов администрации города и Фонда капитального ремонта, смета капитального ремонта дома формировалась на основании данных, предоставленных управляющей компанией — муниципальной МУП г. Хабаровска «УО МКД». Именно эти данные легли в основу перечня работ, объёмов и решений, определивших, каким будет «капитальный» ремонт на практике.
В ответе Фонда капитального ремонта это указано прямо: «Перечень работ по капитальному ремонту многоквартирного дома сформирован на основании сметной документации и технических данных, предоставленных управляющей организацией».
При этом из ответов администрации не следует, что полнота и достоверность этих сведений проходили какую-либо независимую проверку со стороны города. Дом, по сути, ремонтировали не по результатам обследования его реального состояния, а по бумажному описанию — как если бы диагноз ставили по ксерокопии старой больничной карты, не заглядывая к пациенту.
Результат предсказуем. В смету не вошли фундамент, внутридомовые инженерные коммуникации, электропроводка и ремонт подъездов — именно те элементы, которые определяют жизнеспособность дома, а не его внешний вид.Фундамент дома — «плавающий». Коммуникации — 1958 года, ржавые, с износом, который уже не скрывается: на одном из участков канализационная труба фактически отсутствует и заменена засыпкой из щебня. Электропроводка — с хаотично свисающими кабелями в подъездах. Всё это официально признано «не входящим» в капитальный ремонт.
В ответе Управления жилищно-коммунального хозяйства и эксплуатации жилищного фонда администрации города Хабаровска, подписанном и.о. начальника управления ЖКХ О. Кустовым, прямо указано: «Работы по ремонту подъезда в перечень капитального ремонта не входят».
Там же зафиксирована принципиальная позиция: «Администрация города не является стороной возникших правоотношений между собственниками многоквартирного дома, управляющей и обслуживающей организациями и не наделена полномочиями по осуществлению контрольно-надзорных функций».
Фраза юридически выверенная и предельно холодная. Она означает: капитальный ремонт формально состоялся, но за его содержание, полноту и последствия город ответственности не несёт.
Формально — всё по графику. Из того же ответа следует, что, оказывается, согласно региональной программе капитального ремонта, сроки ремонта инженерных сетей в этом доме обозначены 2032 годом, а фундамента — 2035 годом. Формально — всё по графику. Фактически — ещё минимум десятилетие жизни с проблемами, которые уже сегодня дают о себе знать. И остаётся вопрос – почему? Ведь изначально полученной на ремонт суммы было достаточно для всего. Почему нельзя было устранить проблемы, видимые невооруженным глазом, во время ремонта в 2024 – 2025. Чтобы что?
Так «капитальный» ремонт превращается в косметику: фасад — как макияж, крыша — как шапка, а всё, что держит дом и людей внутри, остаётся нетронутым, как молодящаяся, но древняя старушка.
Крыша — отдельно, фасад — «как получится»
Мы подходим к дому со стороны улицы Запарина. Под ногами — странный гибрид: узкая бетонная дорожка и рядом с ней несколько слоёв старого асфальта, перемешанного с гравием. Бетон уложен в дождь — относительно ровный, по нему ещё можно пройти. Но без деформационных швов, а значит, трещины здесь — вопрос ближайшего времени.Асфальт рядом — разрушен. Гравий сыпучий, поверхность неровная. Между бетонной дорожкой и грунтом — резкий перепад высот. Споткнуться здесь легко, особенно пожилому человеку или тому, кто идёт с коляской.
Это не благоустройство и не временное решение. Это опасный компромисс, который выглядит так, будто его сделали «лишь бы было куда поставить галочку».
Крышу в доме сделали хорошо — это признают сами жители. Её ремонтировала одна подрядная организация, отдельно и по-настоящему капитально.
С фасадом вышло иначе. Им занималась другая бригада — по словам жильцов, малоквалифицированная, из двух человек. Дом стал для них чем-то вроде учебного полигона. Разница в подходе заметна сразу. Следы неумения или спешки, неровная покраска, ощущение работы «на отчёт». Особенно это видно на стыке крыши и фасада: «сталинский» карниз так и не был отремонтирован.
Уже после приёмки дома его просто закрыли серой жестью — не восстановив, а спрятав. Архитектурную деталь не спасли, а замаскировали. Как будто дом не ремонтировали, а спешно переодевали.
Да ещё неэстетичные чёрные решётки на окнах первого этажа покрасили белой краской, последовав примеру тех жителей, которые доплатили строителям за эту «эстетику».
Окна, двери и акула без кальция
После того, как с дома был снята вся прежняя штукатурка была надежда, что сделают фасад качественно, но она – надежда — не оправдалась. Фасад покрашен неровно. Бетонный бордюр (?), выполненный на обрешётке, чтобы не вываливались кирпичи, вокруг дома по прошествии 6 месяцев пошёл трещинами по всему периметру.
Снятие решеток с окон квартир первого этажа, с последующим их возвратом на надёжные конструкции так же не был заложен в смету. В результате чего не отремонтированы оконные откосы первого этажа: края — рваные, с зазубринами, будто их грызла старая акула, которой не хватает кальция.
Входная дверь подъезда № 2 фактически не имеет полноценного основания. Она установлена на нескольких кирпичах, уложенных без связки и фиксации. Кирпичи постепенно смещаются и выпадают, из-за чего конструкция теряет устойчивость. Такое решение не обеспечивает ни прочности, ни безопасности и больше похоже на временную подпорку, чем на элемент капитального ремонта. Со стороны подъезда эта дверь обрастает льдом.
Козырёк над входом — ещё один пример остаточного подхода. Его просто накрыли листом жести, положенным на металлическую конструкцию, установленную самими жителями около полувека назад. Формально — есть. Фактически — решение уровня текущего ремонта, но никак не капитального.
Канализация: когда проблема вылезает наружу
Недалеко от подъезда есть деталь, которую невозможно не заметить. С 2024 года между домом и канализационным люком во дворе образовалась яма. В ней — повреждённая канализационная труба: края неровные, обломанные, местами трубы фактически нет.
Яма заполнена грязью, мусором и опавшими листьями. Это может говорить и о просадке грунта, и об износе материала, и об отсутствии обслуживания. Но главное — проблема вышла наружу буквально.
Этим всё не ограничилось. После очередного засора в квартирах № 7 и № 8 произошло подтопление санитарных помещений. На полу ванных комнат оказались сточные воды из общедомовой системы. Фотографии, приложенные к обращениям, фиксировали не только масштаб, но и характер загрязнений — и запах.
Управляющая компания на это ответила письменно. В ответе указано: «Засор канализационной системы произошёл вследствие неправильной эксплуатации внутриквартирных сетей».
С такой формулировкой жители не согласны. Они указывают на изношенность коммуникаций 1958 года и на тот самый участок во дворе, где канализационная труба фактически отсутствует. Но сейчас УК стыдливо засыпала яму гравием, оставив повреждённую трубу на месте. То, что было видно невооружённым глазом, в ответах и действиях УК осталось за скобками.
Письма — выборочно, счета — регулярно
Примечательно и другое: далеко не на все обращения управляющая компания отвечает вообще. Без ответа жителям осталось письмо, посланное в августе 2025 года, где поднимались вопросы о табличке с адресом, об отсутствии отчётности, начислении платы за не оказанные услуги и неудобном, грязном доступе к мусорному баку, который стоит на необорудованной площадке — куда мусоровоз поставит. Жители отмечают: реакция управляющей компании появляется выборочно — в тех случаях, когда к письмам прилагаются наглядные, почти вещественные неприятные доказательства.
Начисления при этом продолжаются. Пени выставляются даже за услуги, которые, по словам жильцов, фактически не оказываются. По всем этим фактам также направлялись обращения в надзорные органы.
Ответ прокуратуры был лаконичен: «Вопросы, связанные с начислением платы за жилищно-коммунальные услуги и качеством их оказания, относятся к гражданско-правовым отношениям и подлежат разрешению в судебном порядке».
В ответах надзорных органов содержатся формальные разъяснения, однако оценка обоснованности начислений и фактического оказания услуг переложена на самих жителей.
Фактически людям предлагается решать системную проблему через индивидуальные судебные иски — путь, который требует времени, средств и здоровья, которыми располагают далеко не все.
Суд — путь не для всех. Не каждый житель небольшого дома готов и способен годами добиваться справедливости в судебных инстанциях.
При этом подъезды, которые не ремонтировались никогда — кроме ремонта, сделанного самими жильцами 35 лет назад, — так и остались прежними. Обшарпанные стены с пятнами от протекавшей ранее крыши, висящие провода. Всё это можно было включить в смету. Всё это можно было увидеть. Но этого не сделали.
Дом обслуживает управляющая компания, назначенная администрацией города. Назначенная, по словам жителей, почти задним числом — о её появлении люди узнали случайно, спустя полтора месяца. И почти сразу — через счета. За услуги, которых не было. После коллективного письма сделали перерасчёт, отказались от части начислений. Но ненадолго. Уже через месяц счета снова приходили в полном объёме — как будто ничего не произошло. Жители снова писали. И снова. И снова. Управляющей компании памяти хватало ровно на один месяц. И с тех пор снег и лёд зимой убирает своим инвентарём, когда бывает здоров, дядя Саша из первого подъезда – молодой человек 80 лет, траву вручную летом дёргают пенсионерки дома, чтобы знаменитый дальневосточный лопух не скрыл дом под собой. Подъезды моют сами, когда могут, и особенно после очередного разлива канализации, но счета Управляющая компания за неоказанные услуги им выставлять не забывает.
Дом без адреса, интернета и без будущего?
Напомним, у этого дома, к слову, более двух лет нет даже адресной таблички. Раньше было два адреса. Теперь — ни одного. Когда редакцией в запросе был задан вопрос о таком «казусе», на это был получен следующий радостный ответ: «также сообщаем, что по информации управляющей организации ООО «УО МКД» в настоящее время изготавливается аншлаг с указанием улицы и номера дома, установка которого планируется в феврале текущего года».
Дом стоит среди строек. Вокруг растут многоэтажки. По планам, застройка продолжится. Маленький дом окажется зажат со всех сторон. Он не аварийный. Не элитный. Неперспективный. Просто неудобный. Слишком маленький, чтобы быть выгодным. Слишком живой, чтобы его игнорировать окончательно. Поэтому его терпят.
И ощущения, что проблемы его жителей действительно кому-то важны, нет. Дом с «капитальным ремонтом», в который не вошло главное. Дом без адреса. Дом, где решения принимаются по смете, составленной без учёта реального состояния.
Есть у дома и ещё одна, на первый взгляд, не коммунальная, но показательная проблема — отсутствие проводного интернета. В условиях, когда мобильную связь постоянно ограничивают, это становится не роскошью, а необходимостью. Однако все провайдеры — коммерческие организации. Для них дом на 12 квартир экономически совершенно неинтересен.
Ответ Ростелекома был прямым: дом не может быть обслужен. Остальные провайдеры не ответили вовсе. В Министерстве цифрового развития посоветовали обращаться... к тем же провайдерам.
Лишние люди — это не громкое определение. Это тихий, документально подтверждённый статус.
Эта история не только про ЖКХ. Она про масштаб. Про то, как маленькие дома и небольшие сообщества выпадают из поля зрения. Про то, что система лучше всего работает с цифрами, а не с людьми. И если вас мало — вы лишние. Неофициально. Молча. Без таблички.
Дом на Лизы Чайкиной, 9 — есть. Но как будто его нет. И это, пожалуй, самый точный итог всей этой истории.