Найти в Дзене
Живу во Вьетнаме

Глава 7

( не помню точно какая глава) Урок часов, или Не суди по шлепанцам Правило номер один для любого, кто ступил на вьетнамскую землю: никогда не приходи в чужой монастырь со своим уставом. Никогда. И никуда. А уж во Вьетнаме подобная глупость должна быть наказана по всей строгости невидимого, но неумолимого кодекса улиц. Я, увы, тупила и глупила постоянно. И так же постоянно оказывалась в дурацких, поучительных ситуациях. Возьмем, к примеру, вопрос, над которым ломают голову многие новоприбывшие: как отличить здесь богатого человека от бедного? Ответ простой и элегантный, как удар тонкой бамбуковой тростью. Смотрите не на одежду. Богатый вьетнамец может щеголять в застиранных до прозрачности шортах, мятом, как осенний лист, тенниске и стоптанных шлепанцах «деревяшках». Но если ваше внимание упадет на его запястье — все станет на свои места. Часы на его руке будут стоить немногим меньше, чем подержанный автомобиль. Легкое, почти невесомое состояние в полторы тысячи долларов. И я, самоу

Глава 7. ( не помню точно какая глава)

Урок часов, или Не суди по шлепанцам

Правило номер один для любого, кто ступил на вьетнамскую землю: никогда не приходи в чужой монастырь со своим уставом. Никогда. И никуда. А уж во Вьетнаме подобная глупость должна быть наказана по всей строгости невидимого, но неумолимого кодекса улиц. Я, увы, тупила и глупила постоянно. И так же постоянно оказывалась в дурацких, поучительных ситуациях.

Возьмем, к примеру, вопрос, над которым ломают голову многие новоприбывшие: как отличить здесь богатого человека от бедного? Ответ простой и элегантный, как удар тонкой бамбуковой тростью. Смотрите не на одежду. Богатый вьетнамец может щеголять в застиранных до прозрачности шортах, мятом, как осенний лист, тенниске и стоптанных шлепанцах «деревяшках». Но если ваше внимание упадет на его запястье — все станет на свои места. Часы на его руке будут стоить немногим меньше, чем подержанный автомобиль. Легкое, почти невесомое состояние в полторы тысячи долларов.

И я, самоуверенная москвичка, «самая умная», попала на эту удочку. Со звоном и брызгами самолюбия.

Все началось с того, что я разглядела на руке нашего босса, мистера Хью, часы. Солидные, брутальные, с надписью Imperio Armani. Мой внутренний детектив, отлично натренированный московскими рынками и знанием, что Китай с его фабриками подделок буквально за углом, немедленно сработал. Уверенная в своей проницательности, я, общаясь с ним, с легкой, снисходительной улыбкой заметила:

— О, какие хорошие реплики!

Он медленно перевел на меня взгляд. Вьетнамцы — народ неэмоциональный, их лица это вечная игра в покер. У них нет наших, европейских, морщин улыбки у глаз, они не смеются всем существом. Даже улыбка до ушей — редкость на публике. Все чувства, бури и радости, которые кипят у них внутри, никогда не вырываются наружу. Возможно, лишь дома, за закрытыми дверями, они позволяют себе расслабиться. Если же вы на улице увидите двух ругающихся вьетнамцев — знайте, это уже крайняя степень накала, последний рубеж.

Поэтому его лицо ничего не выражало, когда он тихо ответил:

— Это не реплика. Это настоящие.

— Да ладно, — засмеялась я, уже предвкушая момент, когда докажу свою правоту. — Не может такого быть.

Спор был делом решенным. Я, окрыленная, рванула домой и нырнула в интернет. «Яндекс, будь другом!» Набрала запрос: «Как отличить настоящие часы Imperio Armani от подделки». Интернет выдал мне целый трактат со сравнительным анализом, фотографиями, увесистыми списками отличий. И — о радость! — я нашла зацепку. Согласно авторитетным источникам, на головке завода у оригинальных часов должна быть четкая надпись «Imperio». А у Хью на его часах была какая-то… маленькая, невзрачная, черненькая штучка. Без всяких надписей. Попала!

На следующее утро я ворвалась в офис с предложением заключить пари. Хью, к моему удивлению и удовольствию, согласился легко, будто ждал этого. Мы поспорили на материальные ценности старого колониального мира: если выиграю я, он купит мне роскошные французские духи в duty-free. Если выиграет он — мой долг отдать ему дань в виде бутылки дорогого французского коньяка.

Мы ударили по рукам. Надо отдать должное — вьетнамцы спорят честно и с правилами. Мы даже назначили рефери, нашего бухгалтера, который подтвердил условия пари «по-взрослому, по-серьезному». Я сидела в офисе, преисполненная уверенности, в предвкушении победы и аромата Прованса. Терпеливо ждала, пока он освободится, чтобы торжественно предъявить ему улики.

— Смотри, — сказала я, указывая на экран с разоблачающей статьей. — Здесь четко сказано: на головке завода должна быть гравировка. А у тебя — просто какая-то черненькая штучка. Никакой надписи.

Он взял мою руку, поднес к своим часам, чтобы я рассмотрела поближе. Его лицо оставалось непроницаемым, голос — ровным, без единой нотки триумфа.

— Эта «черненькая штучка» называется бриллиант.

Тишина в моей голове была оглушительной. Я физически ощутила, как почва уходит из-под ног. «Осадок» — это было слишком мягкое слово.

— Докажи, — выдохнула я, цепляясь за последнюю соломинку. — Подтверди их подлинность. Любым способом.