В нашей семье случилось радостное событие – родился малыш. Мы с мужем, Андреем, были на седьмом небе от счастья, предвкушая новую главу нашей жизни. Но, как это часто бывает, семейное благополучие оказалось под угрозой из-за неожиданных претензий.
Мой тесть, Иван Петрович, человек, которого я всегда уважала, вдруг начал вести себя странно. Сначала это были едва уловимые намеки, потом они стали более откровенными. Он начал придираться к мелочам, постоянно сравнивая ребенка с Андреем в детстве, будто ища какие-то несоответствия.
Однажды, когда мы сидели за ужином, Иван Петрович, разглядывая спящего в люльке внука, задумчиво произнес:
– Глаза у него… не совсем как у Андрея. У моего-то сына глаза были более… голубые, что ли. А эти какие-то темные.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Андрей, заметив мое замешательство, попытался сгладить ситуацию:
– Пап, ну что ты. Глаза еще могут поменяться. Да и вообще, он же наш, родной.
Но Иван Петрович лишь махнул рукой:
– Родной, родной… Время покажет.
Эти намеки становились все более навязчивыми. Он мог невзначай спросить:
– А ты уверена, что все было… как надо? Ну, в тот период, когда вы только встречались?
Я не могла поверить своим ушам. Это было настолько обидно и несправедливо, что я даже не знала, как реагировать. Андрей, конечно, встал на мою сторону, но и он был растерян и огорчен поведением отца.
– Мам, пап, ну что за разговоры? – пытался он вразумить отца. – Ты же знаешь Лену. Она мне верна. И ребенок наш.
– Знаю, знаю, – отвечал Иван Петрович, но в его голосе звучала какая-то неуверенность, или, скорее, желание ее посеять.
Ситуация обострилась, когда тесть поставил нам ультиматум. Мы как раз обсуждали планы на будущее, и речь зашла о доме на природе, который Иван Петрович обещал нам подарить после рождения внука.
– Знаете, дети, – начал он, отпивая чай, – я тут подумал. Дом – это серьезный подарок. И я хочу быть уверенным, что он достанется именно нашей семье. Поэтому, Лена, я бы хотел, чтобы ты сделала тест ДНК. Чтобы развеять все сомнения.
Я замерла. Андрей вскочил из-за стола:
– Пап! Ты серьезно? Ты хочешь, чтобы Лена делала тест ДНК? После всего, что произошло? Ты не доверяешь своей невестке?
– Я доверяю, – спокойно ответил Иван Петрович, но его взгляд был тверд. – Но я хочу быть абсолютно уверенным. Если ты, Лена, согласна пройти тест, то дом – ваш. Если нет… то, значит, дом мне придется пристроить к своей даче.
Я посмотрела на Андрея. В его глазах я видела ту же боль и негодование, что и в своих. Мы с мужем долго обсуждали эту ситуацию, уже вдвоем
Мы с мужем, уже вдвоем, в тишине нашей маленькой квартиры, где еще витал запах детской присыпки и счастья, пытались осмыслить услышанное. Слова тестя, словно острые осколки, впились в нашу идиллию. Андрей был бледен, его кулаки сжимались и разжимались.
"Лена," – начал он, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций, – "я не могу поверить, что мой отец такое говорит. Это… это унизительно. Для тебя, для меня, для нашего ребенка."
Я кивнула, чувствуя, как слезы подступают к глазам. "Андрей, я понимаю, что это тяжело. Но я не могу позволить ему так себя вести. Я не могу пройти этот тест. Это будет означать, что я сама признаю его право на такие подозрения. А я ничего не сделала, чтобы их заслужить."
"Я знаю, любимая," – Андрей взял мою руку, его пальцы крепко сжали мои. – "Я знаю, что ты верна мне. И я знаю, что наш малыш – это наше счастье, наше продолжение. Но дом… Папа обещал нам этот дом. Это было бы так здорово для ребенка, иметь свой уголок на природе."
"Андрей," – я посмотрела ему прямо в глаза, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, несмотря на внутреннее смятение. – "Ты действительно думаешь, что этот дом стоит того, чтобы я унижалась? Чтобы я доказывала свою честь и верность человеку, который мне не доверяет? Человеку, который ставит под сомнение самое дорогое, что у нас есть – нашу семью?"
Андрей отвел взгляд, его плечи опустились. "Нет, Лена. Ты права. Ты абсолютно права. Этот дом не стоит нашего достоинства. Не стоит твоих слез. Не стоит того, чтобы мы чувствовали себя виноватыми в чем-то, чего не совершали."
Он снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидела решимость. "Знаешь, пап обещал нам дом. Но он не обещал нам счастья. И он не обещал нам уважения. А без уважения и доверия никакой дом не будет нам в радость."
"Так что мы ему скажем?" – спросила я, чувствуя, как напряжение постепенно отступает, уступая место странному, но твердому спокойствию.
Андрей улыбнулся, и эта улыбка, хоть и немного грустная, была полна любви и поддержки. "Мы скажем ему, что дом нам не нужен. Что мы ценим нашу семью и нашу любовь гораздо больше, чем любые материальные блага. И что если он не может принять нашего ребенка и мою жену такими, какие мы есть, то, возможно, ему стоит пересмотреть свое отношение к нам."
В ту ночь мы долго не могли уснуть. Но это было уже другое бессонница – не от тревоги, а от осознания того, что мы сделали правильный выбор. Выбор в пользу себя, в пользу нашей любви и нашего маленького чуда. Дом на природе мог подождать. А вот доверие и уважение – это то, что нужно было отстаивать здесь и сейчас. И мы были готовы это сделать, вместе.
Пишите ваши комментарии, а также подписывайтесь на наш канал.
Всем спасибо.