- Жаль Ваську, нормальный ведь мужик. Добрый. Отзывчивый. Поможет всегда, если надо. Вот как его так угораздило? – тяжело вздохнула Антонина Григорьевна, наблюдая за тем, как Василия на носилках выносят из дома и спешно несут к стоявшей рядом с деревянным забором машине Скорой помощи.
Жена Василия – Анна – с бледным лицом шла рядом с носилками, держала мужа за руку и постоянно всхлипывала.
Антонине Григорьевне даже показалось, что она что-то шепчет над ним. Или ему. Вот только, что именно шепчет, разобрать на таком расстоянии было сложно.
«Молится, наверное…» - подумала пенсионерка первое, что пришло ей в голову.
Врач с оранжевым чемоданом в руке семенил по другую сторону от носилок, бросал на пациента задумчивые взгляды и сильно хмурился.
Видно было, что состояние Василия, который, к тому же, был без сознания, ему не нравится.
По-хорошему, его срочно нужно доставить в реанимационное отделение, вот только путь до районной городской больницы неблизкий. Могут и не успеть.
От горизонта громыхнуло.
Пенсионерки, которые сидели на лавке, наблюдая за всем происходящим, одновременно вздрогнули, синхронно повернули свои головы и испуганно поглядели в сторону надвигающейся на их деревню грозовой тучи. Затем прислушались.
- Дождь будет, что ли? – спросила Светлана Михайловна. – Так по телевизору вроде на сегодня не передавали.
- Может, будет. А может, и нет, - пожала плечами Антонина Григорьевна. - На всё, как говорится, воля Божья. Хотя я давно заметила, что, когда хорошие люди уходят, небо всегда по ним плачет. Может быть, по Ваське тоже плакать будет?
- Так он же вроде еще не того… - удивилась Светлана Михайловна.
- Ну так и дождя пока еще нет, - ответила Антонина Григорьевна. – Вот и думай теперь, обойдет беда стороной или не обойдет.
Машина Скорой помощи с включенными «мигалками» пронеслась на огромной скорости по разбитой асфальтированной дороге и быстро скрылась за поворотом.
Мужики, которые выносили носилки, направились в сторону магазина. А пенсионерки так и остались сидеть на лавочке.
Антонина Григорьевна посмотрела в сторону дома, где жил Василий со своей женой Анной, и снова тяжело вздохнула:
- Ну как же его так угораздило? Инсульт – штука коварная. Никого не щадит. Хорошо, если жив останется...
- Да что же тут хорошего? – пробурчала Светлана Михайловна, достав из кармана пакет с семечками. – Ты же сама слышала, как врач Анечке говорил, что, если Васька и выживет, то он точно инвалидом останется. В лучшем случае – с палочкой деревянной будет ходить. А может и лежачим быть. И вот представь, каково Анечке всю оставшуюся жизнь за лежачим мужем приглядывать.
- Ну вот я и говорю, что жаль Ваську. Молодой ведь совсем. Вот за что ему такое наказание?
- Ну ты тоже скажешь… А кто его, прости Господи, заставлял столько пить? Сам, как говорится, виноват, - пробурчала Светлана Михайловна. – Ох, и слабые нынче мужики пошли… Чуть что – сразу за бутылку хватаются. Совсем силы воли нет.
- Тут я с тобой согласна – мужики нынче слабые очень. Но к Ваське это никак не относится. Он ведь не просто так пристрастился. Горе у него...
- Тоже мне горе… - покачала головой Светлана Михайловна. – Нет, я бы поняла, если бы из близких родственников у него кто помер. Это да – горе. Настоящее горе. Но, чтобы из-за собаки так убиваться, прости Господи... Мне кажется, это глупо.
- Ну как сказать...
- А что тут говорить? Вот кому он лучше сделал? Коли помрет – оставит Анечку вдовой. А если и выкарабкается – всю жизнь ей испортит. Жаль, конечно, его, но - сам виноват.
Светлана Михайловна посмотрела на приближающуюся грозовую тучу, поежилась, потом быстро перевела взгляд на Антонину и продолжила:
- Ни детей у Анечки нашей теперь не будет, ни счастья семейного. Вместо жены превратится в сиделку. Вот скажи, много ли радости от такой жизни?
- Радости, понятное дело, мало, - согласилась с подругой Антонина Григорьевна. – Вот только Васька собаку свою любил очень. Любил, понимаешь? Она для него, как член семьи была. Вот и не смог он смириться с тем, что она на радугу ушла. Хотя, если честно, очень долго прожила. В деревнях столько не живут.
- Ну да… Он ведь, как мне рассказывали, её еще щенком подобрал, когда в школе учился. Лет пятнадцать, получается, назад.
- Да, около пятнадцати лет… И не побоялся ведь под машину броситься, чтобы щенка спасти. Я бы так не смогла…
- Да так мало кто сможет, если честно, - задумчиво сказала Светлана Михайловна. – Люди сейчас жизнью своей дорожат, и попросту рисковать ею не будут. А Васька всегда такой бесшабашный был. Что тогда ни о чем не думал, что сейчас.
Непонятно было, согласилась ли с этим утверждением собеседница или нет. Пенсионерки лишь дружно вздохнули.
На какое-то время установилось молчание.
Вокруг и так тихо было, несмотря на то, что это деревня. А как Антонина с подругой замолчали, так вообще - тишина гробовая. Слышно только, как стучат в груди два старческих сердца. То быстро стучат, то медленно.
Переживают они за Василия.
Что бы они сейчас ни говорили, но переживают. Потому что, как человек, он действительно очень хороший.
Они же его с малых лет знают.
Васька всегда, когда в школу идёт, поздоровается с ними, спросит, как жизнь, здоровье. Сумку поможет донести из магазина.
Потом, когда Василий подрос, он стал спрашивать, не нужна ли им помощь по дому.
Антонина со Светланой довольно быстро овдовели – мужья их очень «это дело» любили, вот и ушли раньше времени. И поэтому помощь мужская им, конечно, нужна была. И Василий, который у матери был один, всегда, чем мог – помогал.
Антонине Григорьевне он крыльцо, например, починил, да забор подлатал, чтобы дыр не было.
А Светлане Михайловне он даже туалет новый построил. Рукастый был парень, толковый.
Хоть и без отца рос.
Потом Василий щенка на дороге спас. Он тогда с рыбалки домой возвращался, и увидел, как на трассе щеночек беленький испуганно бегает из стороны в сторону.
Маленький еще совсем – только-только как на лапы встал. И вот хватило же у кого-то совести оставить такого малыша в таком опасном месте.
Василий долго не думал. Он оставил ведро с уловом на обочине, а сам бросился спасать щенка, в сторону которого уже мчала старая ГАЗель. В тот момент Вася и правда очень рисковал.
Но, слава Богу, цел остался (только колени да локоть ободрал) и щенка этого от неминуемой смерти спас.
Щенок, к слову, оказался не мужского, как думал Василий, а женского рода, поэтому пришлось заменить кличку Полкан на Белку. Впрочем, это никак не сказалось на их дальнейших взаимоотношениях.
У них такая любовь была, такая…
...что односельчане диву давались – никогда они еще не видели, чтобы деревенский человек так трепетно к своей собаке относился. И чтобы собака так преданно на своего хозяина смотрела. Нет, правда, в её глазах столько решительности было...
Казалось, скажи он ей в озеро прыгнуть с обрыва или под колеса автомобиля броситься – она без раздумий это сделает. Никто не сомневался, что сделает.
Потому что Белка на всё готова была ради Василия. А Василий на всё был готов ради неё.
Так вот и жили они вместе.
Белка поддерживала своего хозяина, когда у Василия померла мать, а потом помогла познакомиться с Анной, которая приехала в деревню учительницей в школе работать.
Если бы не Белка, Вася, наверное, так и не решился бы, к ней первым подойти. Очень Аня красивая была...
А потом Белки не стало.
Она прожила долгую и счастливую жизнь, и Василию, когда он стоял рядом с ней на коленях, даже казалось, что его любимая собака улыбается ему. И в её взгляде было столько благодарности и любви…
Василий обнимал её и плакал. И плевать ему было на то, что на него в тот момент смотрели односельчане, которые столпились около забора.
Аня стояла у него за спиной и почти не дышала. Односельчане, к слову, тоже молчали.
И хотя им странно было видеть, что человек так убивается из-за собаки, мысленно они сочувствовали Василию. И собаку его им тоже было жаль.
Похоронив Белку, Василий отправился в магазин и вернулся оттуда с двумя бутылками водки.
На следующий день – то же самое. А потом он уже просто не мог остановиться. Пил каждый Божий день.
Правда, пил не с утра до вечера, как это местные пьяница делают, а исключительно в свободное от работы время. Впрочем, ничего хорошего в этом всё равно не было.
- Вась, ну может хватит уже? Ну сколько можно? – пыталась достучаться до мужа Аня. – Ты же убиваешь себя этой водкой.
- Прости, Ань… Прости… - отвечал Василий, снова и снова прикладываясь к бутылке.
Казалось, что он окончательно решил спиться.
Прошел один месяц, второй, третий. А он всё не просыхал. После работы не домой шел, как обычно, а в магазин.
А потом – на опушку леса, где усаживался рядом с небольшим холмиком, и до поздней ночи там сидел. Разговаривал с кем-то. То ли сам с собой. То ли со своей Белкой.
- И всё-таки Аня любит своего Васеньку, очень любит, - задумчиво пробормотала Антонина Григорьевна. – Другая бы на её месте давно ушла, не стала бы с пьяницей жить. Тем более что профессия у неё такая. У учителя, который детей учит, репутация должна быть безупречной.
- Да, любит, - согласно кивнула Светлана Михайловна. – Да оно и понятно: какой ни есть, а человек всё-таки… Жалеет она его. Верит, наверное, что он возьмет себя в руки.
- А возьмет ли?
- Не знаю… Алкоголиком стать очень легко, а вот выкарабкаться из этого болота – под силу далеко не каждому. Сам себя загнал в угол, и вот чем всё закончилось…
- Не закончилось еще, - возразила Антонина Григорьевна. – Туча вон, гляди, стороной деревню нашу обходит.
- И что?
- А то, что может, выкарабкается еще наш Васька. Он ведь добрый человек. Хороший. Таким Бог всегда помогает.
- Ну не знаю… Что же Бог не помог ему, когда он пить начал? Глядишь, и не случилось бы ничего такого.
Проводив взглядом уходящую в сторону города тучу, пенсионерки встали с лавочки и пошли по домам. Новостей сегодня всё равно больше никаких не будет.
А по телевизору скоро сериал их любимый начнется. Турецкий. Про любовь, которой в их жизни никогда толком и не было.
Лишь мимолетные мгновения счастья, которые до сих пор живут в их памяти. «До первого склероза», как любила говорить Светлана Михайловна.
*****
На следующий день пенсионерки узнали от Анны, что состояние Василия удалось стабилизировать, но в сознание он так и не пришел. И придет ли вообще – одному только Богу известно.
- Врачи говорят, что надо ждать, - всхлипывала Аня, стоя возле калитки с сумкой в руке. – Домой вот меня отправили. А я не могу дома одна сидеть. Поэтому сейчас вот снова в больницу поеду.
- А в сумке что?
- Вещи. Ну когда Вася в себя придет, его же в палату переведут, ему же надо переодеться будет во что-то. Вот и везу.
- Понятно… - вздохнули пенсионерки, и как-то странно посмотрели друг на друга.
Их мужья тоже с инсультом в больницу попали. И ни один домой не вернулся. Так что зря она с этой сумкой таскается.
Но говорить об этом Ане они не стали. Не хотели раньше времени лишать её надежды.
Три дня подряд Аня ездила в больницу с этой самой сумкой, в которой аккуратными стопочками были сложены вещи мужа. Василия в палату до сих пор не перевели, потому что в сознание он так и не пришел, и сумку эту оставить было негде.
Врачи никаких положительных прогнозов не давали. «Мы сделали всё, что могли… - опустив глаза, говорили они Анне. – Теперь всё от вашего мужа зависит»
- Это как?
- Да очень просто. Если захочет жить, то обязательно выкарабкается. А если нет, то…
- Я поняла. Не продолжайте.
А на третий день к Ане на вокзале прибился маленький щенок. Он сам подошел к женщине и стал крутиться у неё в ногах, радостно виляя хвостиком. И знаете, он даже немного чем-то на Белку был похож. Такой же весь белый, глаза умные...
Ане даже показалось, что вдруг это Белка в новом обличье вернулась, чтобы спасти её Васеньку.
А что? В жизни всякое может быть.
Но при более детальном «осмотре» оказалось, что щенок этот мужского пола.
Значит, это точно не Белка. А жаль. Ане так хотелось сейчас поверить в какую-нибудь добрую сказку. Или в чудо.
Она поделилась с щенком беляшом, который купила в киоске рядом с автовокзалом, потом взяла его на руки. Долго гладила, тяжело вздыхала. А когда подъехал автобус, вместе с ним зашла в салон. Не смогла оставить этого мелкого на улице.
Да, она прекрасно понимала, что Василий вряд ли будет рад тому, что в доме появилась собака – она сразу сказал, что больше никогда и никого не сможет так полюбить.
Но иначе Аня поступить не могла. К тому же, ей было так одиноко дома… А с щенком – во всяком случае она надеялась на это – ей будет чуточку легче.
Собственно, так оно и вышло.
Пока Аня помыла малыша (при этом он стал еще белее, чем был до этого – почти как ангел), пока накормила его, пока поиграла с ним немного, то за окном уже стемнело.
А потом она прилегла на кровать буквально на пять минут, и сама не заметила, как уснула.
Впервые за три дня, что её Василий в больнице лежит, она смогла сомкнуть глаза.
Не иначе, как чудо какое-то.
Впрочем, настоящее чудо случилось утром. Аня проснулась от того, что щенок, который каким-то образом умудрился запрыгнуть на кровать, старательно облизывает её щеки. А на тумбочке настойчиво вибрирует телефон.
Аня тут же вскочила, схватила телефон, приложила к уху, слушает молча, кивает, и на лице её то и дело мелькает улыбка.
- Ну что, Анечка, есть новости-то? – спросили пенсионерки, когда по дороге в магазин встретили Анну, бегущую на остановку.
- Есть! Васенька, слава богу, пришел в себя! Еще ночью. А утром его в палату перевели. Врачи говорят, что жить будет!
- Ой, как хорошо! – заулыбались Антонина Григорьевна со Светланой Михайловной. – Ты ему привет от нас передавай. Пусть поправляется.
- Обязательно передам! Спасибо.
В тот день Аня только сидела рядом с мужем и плакала. Не могла ничего сказать. Да и он тоже. А вот на следующий день она призналась ему, что без его ведома привела в дом щенка. Даже фотографию показала на телефоне.
- Смотри, какой он хорошенький, - улыбалась Аня. - Ему нужен хозяин.
Может быть, конечно, это было и неправильно, потому что Василию нельзя было нервничать, но так уж получилось… Не сдержалась, рассказала.
А Василий смотрел то на жену свою любимую, которую чуть не потерял навсегда, то на фотографию щенка в телефоне, и по его щекам текли слезы.
Только на этот раз это были слезы радости. Он в тот день даже домой попросился.
Но врач ему не разрешил:
- Я, конечно, очень рад, что у вас интерес к жизни у вас появился. Но домой сейчас отпустить, увы, не могу. Придется немного полежать. А потом еще реабилитация.
Аня каждый день приезжала к мужу в больницу (у неё как раз отпуск был, и свободного времени было много), а однажды даже привезла с собой щенка.
В больницу её с ним, конечно, не пустили. Поэтому она в тот день стояла вместе с ним под окном палаты, в которой лежал Василий, и махала мужу рукой.
Щенок, кстати, тоже махал. Только хвостом. Поднял голову и смотрит наверх, где рядом с окном стоял Василий.
И знаете… С улицы Аня не могла этого увидеть, но глаза Василия блестели.
То ли от счастья, то ли от слезы. А может быть, и от того и другого.
Вася был благодарен жене, что она всё это время была рядом. Что не бросила, хотя имела полное право так поступить. А еще он был благодарен ей за то, что она забрала щенка домой.
В этом щенке он видел того самого малыша, которого когда-то спас на дороге.
Да, того самого. И ничего страшного, что это не "девочка", а пацан. Он назовет его Полканом.
А когда выйдет, наконец, из больницы, будет ходить с ним на рыбалку, как когда-то ходил вместе с Белкой.
Так что не время ему еще уходить. Он должен жить. Ради жены любимой. Ради своего нового друга.
- Ну что там, Анечка? Как там Васька твой? Оживает потихоньку? – спросили пенсионерки, когда мимо них с щенком на руках пробегала Анна.
- Оживает! – крикнула она. - Не горюй, говорит он мне, домой приеду - всё наладим! Будет всё у нас нормально.
- Даже так?!
- Да! Ему ведь теперь пить вообще нельзя! – крикнула, и помчалась к своему дому.
- И опять у Васи, похоже, любимая собака будет, - задумчиво сказала Антонина Григорьевна.
- Ага, - согласно кивнула Светлана Михайловна. – Интересно только, откуда у Ани щенок этот взялся? Купила, что ли? И ведь смотри, как он на Белку похож, а! Не один в один, конечно, но похож ведь.
Через две недели Василия выписали из больницы и дали направление на реабилитацию. Вот только на реабилитацию ехать он категорически отказался.
Во-первых, жену свою одну не хотел оставлять. Во-вторых, щенок этот, которого Василий, как и хотел, назвал Полканом, лучше любого врача ему помогал восстановиться.
- Ты хоть трость возьми, Вася! – крикнула Аня, когда вышла на крыльцо, и увидела, как её муж, играет с щенком.
- Обойдусь, - улыбнулся Василий. – Идем лучше с нами играть. А? Втроем-то повеселее будет.
И Аня, забыв про домашние дела, которые планировала с утра начать делать, побежала к Васе и Полкану.
Она громко смеялась, улыбалась и иногда плакала. От счастья, конечно. Почему-то Аня нисколько не сомневалась, что именно этот щенок, этот маленький пушистый ангел, которого она подобрала в городе, спас её Васеньку.