Итак, Иерусалим. Апостол Павел обвиняется в том, что он якобы привёл эфесянина Трофима в храм. Трофим был язычником, а посещение храма язычником считалось серьёзным преступлением, ибо язычники могли войти только во двор язычников. Более того, на преграде, отделявшей двор язычников от двора женщин, имелись таблички с надписью: «Никакой иноплеменник не имеет доступа внутрь ограды и стены вокруг храма, и если кто будет застигнут в нарушении этого правила, пусть сам несёт ответственность за смертную казнь, которая следует за это». Даже римляне относились к этому столь серьёзно, что давали иудеям право выносить и приводить в исполнение смертный приговор за это преступление.
Весь город пришёл в смятение, сбежался народ. Павла схватили, выволокли из храма, и ворота храма сразу же были заперты. Они уже намеревались убить Павла, но весть о том, что весь Иерусалим охвачен волнением, дошла до командира римского полка. (Деян. 21:30–31)
В крепости Антонии, что в Иерусалиме, на тот момент располагалась охранная когорта III Гальского легиона. Префект лагеря, Клавдий Лисий, направил воинов для подавления беспорядков. Толпа, избивавшая апостола, завидев легионеров, отступила:
Одни в толпе кричали одно, другие — другое, и, так как при таком шуме он не мог понять ничего определённого, то приказал отвести Павла в казармы.
Толпа не могла чётко и однозначно сказать, за что надо казнить апостола, но сделать это было необходимо. Пленника отправили в лагерь легиона, где состоялся разговор между Клавдием Лисием и Павлом из Тарса. Лисия крайне удивило, что иудей говорит по-гречески. Но более всего поразило его то, что Павел является римским гражданином с рождения, а значит, пытать его без разрешения нельзя! Лисий фактически заплатил бы своим гражданством, если бы ненадлежаще отнёсся к римскому гражданину. Разговор происходит примерно в 50-х годах — ещё до эдиктов о расширении гражданства, таких как указ Каракаллы 212 года. Римское гражданство тогда было ограничено, а потому имело больший вес.
Тогда командир сказал: — Мне пришлось заплатить немало денег за моё гражданство. — А я родился римским гражданином, — ответил Павел. (Деян. 22:28)
Данный отрывок даёт один важный штрих к портрету Клавдия Лисия. Своё гражданство он купил «за большие деньги». Первое имя Лисия — Клавдий — говорит нам о том, что гражданство он приобрёл во время царствования императора Клавдия, когда печально известная императрица Валерия Мессалина за взятки устраивала получение должностей. В целом, Клавдий преследовал тех, кто самовольно присваивал себе римское гражданство, поэтому получать его приходилось официально, что открывало широкие возможности для взяточничества.
После напряжённого разговора с Синедрионом апостол Павел вернулся в крепость, где ему стало известно, что его поклялись убить. Лисий принял решение перевести апостола в другую крепость — к прокуратору Иудеи Антонию Феликсу в Кесарию. Примерно между 19:00 и 21:15 апостола в сопровождении двух центурий легионеров, двух центурий вспомогательных копейщиков и семидесяти кавалеристов «тайно» вывели из города. На заре пехотинцы вернулись в крепость, а эскорт проводил апостола до Кесарии.