Еще совсем недавно чиновники с экранов уверяли нас, что наличные — это атавизм, «пыль прошлого», а будущее за QR-кодами, биометрией и цифровым рублем. Казалось, что бумажные деньги обречены. Но реальность, как это часто бывает, внесла свои жесткие коррективы.
Россияне стремительно возвращаются к наличным. Не потому, что кому-то стало неудобно платить картой. И не потому, что люди вдруг вновь полюбили пересчитывать купюры. Это — системная реакция на нарастающую неопределенность.
По прогнозу Банка России, уже в ближайшие пять лет объем наличных денег в обращении увеличится минимум на 22% — с нынешних 19,7 трлн рублей до 24 трлн. А при негативном сценарии рост может достичь 35%, то есть до 26,6 трлн рублей.
Эти цифры зафиксированы в официальном документе регулятора «Основные направления развития наличного денежного обращения на 2026–2030 годы». И они выглядят особенно иронично на фоне заявленного курса на тотальную цифровизацию.
Рекордный отток денег: когда цифры кричат громче слов
Если убрать риторику и оставить только статистику, картина становится еще тревожнее. За прошлый год объем наличных в обращении вырос в пять раз быстрее, чем годом ранее. Из банковской системы было выведено около 1 трлн рублей. Для сравнения: в предыдущем году — всего 200 млрд.
Абсолютный рекорд пришелся на декабрь 2025 года. За один месяц россияне сняли 836,3 млрд рублей. Такого оттока ликвидности не наблюдалось более 11 лет.
Когда граждане и бизнес начинают действовать синхронно, это уже не «паника», а рациональная стратегия выживания.
От эйфории безнала к резкому развороту в сторону наличных денег
Еще в 2021–2025 годах казалось, что наличные окончательно сдают позиции. Доля кэша в расчетах сократилась почти вдвое — с 25,7% до 12,2%. Люди массово переходили на использование банковских карт и QR-кодов.
И вдруг — резкий разворот. Наличные снова в тренде. Нет, не по любви, а скорее – по необходимости.
Страх как экономический индикатор
Главный научный сотрудник Института экономики РАН Игорь Николаев объясняет это предельно просто:
Фундаментальный фактор — замедление экономики и рост неопределенности.
Когда экономическое будущее становится туманным, люди выбирают самое понятное — деньги, которые можно держать в руках. Да, инфляция обесценивает рубль в любой форме. Но наличные нельзя заблокировать, «заморозить», списать по ошибке или потерять из-за технического сбоя системы.
Добавьте сюда рост налоговой нагрузки, ужесточение финансового контроля, массовые блокировки счетов, бесконечные проверки — и вы получите реальную причину возвращения населения к кэшу.
Память о кризисах сильнее любой рекламы
1991-й. 1998-й. Эти даты не забыты. Они сидят в коллективной памяти. Миллионы людей тогда в одночасье потеряли свои сбережения, хранившиеся на счетах в банках.
И когда система снова начинает «скрипеть», инстинкт самосохранения срабатывает быстрее любых инструкций.
Чем это грозит государству?
Доктор экономических наук Алексей Ведев прямо указывает: рост наличных — это двойная угроза: риск неплатежей в банковской системе и расширение теневого сектора.
Финансовый аналитик Михаил Беляев дополняет: чем больше кэша — тем больше серых схем, обнала и коррупции. Безнал — это не про контроль, а про прозрачность. Но реальность куда прозаичнее: чем сильнее давление, тем быстрее бизнес уходит в тень.
НДС как зеркало системы: что на самом деле стоит за налоговой реформой?
Тем временем, с начала нового налогового цикла Россия вступает в очередной этап фискальной трансформации.
По расчётам Министерства финансов, повышение ставки НДС с 20% до 22% должно принести бюджету около 1,7 триллиона рублей, из которых 1,2 триллиона — именно за счёт роста косвенного налога.
На бумаге — сухая арифметика. В реальности — политико-экономическое признание: государство вновь предпочло самый простой путь. Не за счёт перераспределения сверхдоходов, не через ужесточение контроля над крупным капиталом, а через равномерное давление на всех — от предпринимателя до пенсионера.
Экономическая необходимость или политический выбор?
Когда почти треть российских компаний официально работают в убыток, а реальные доходы граждан годами балансируют у нулевой отметки, повышение НДС выглядит не как вынужденная мера, а как осознанная стратегия управляемости.
Это выбор в пользу фискальной стабильности здесь и сейчас, даже если завтра придётся расплачиваться спадом и стагнацией.
Государство делает ставку не на рост, а на контроль. Не на развитие, а на перераспределение снизу вверх.
Как всё начиналось: от «бюджетного правила» к хроническому дефициту
В 2019 году повышение НДС с 18% до 20% воспринималось как разовый шаг. Тогда это объяснялось переходом к новой системе бюджетного регулирования, где расходы должны были меньше зависеть от нефти и газа.
Но после 2022 года вся конструкция дала трещину. Расходы на оборону, социальную сферу и промышленную мобилизацию начали расти, а доступ к внешним рынкам капитала оказался закрыт. Бюджетное правило, которое задумывалось как якорь стабильности, стало источником дефицита.
По данным Счётной палаты, в 2025 году недобор по налогу на прибыль может достигнуть 1 триллиона рублей, несмотря на рост ставки до 25%.
Почему выбрали именно повышение НДС?
Причина проста: НДС — самый удобный налог. Его сложно скрыть. Его платят все. Он не требует политических дискуссий.
Когда треть бизнеса убыточна, а прибыль крупных корпораций защищена схемами оптимизации, Минфин оказался перед выбором: либо резать расходы, либо искать деньги там, где сопротивления не будет. И выбор пал на потребителя.
Регрессивный удар по большинству
Повышение НДС — это всегда удар по самым уязвимым. Он не учитывает уровень доходов. Он не делает различий между семьёй с двумя детьми и крупным инвестором.
Да, льготная ставка 10% сохранена для продуктов, лекарств и детских товаров. Но всё остальное — от ремонта жилья до бытовой техники, от образования до транспорта — подорожает.
По оценкам Института социально-экономических проблем РАН, дополнительные расходы средней семьи составят от 18 до 25 тысяч рублей в год. На фоне роста реальных доходов всего на 0,4% — это прямое сокращение уровня жизни.
Малый бизнес под ударом
С 2026 года порог обязательной уплаты НДС снижается до 20 млн рублей, а к 2028 — до 10 млн. Это затронет около 1,2 млн предприятий, большинство из которых работают с маржой ниже 10%.
Для них это означает неизбежный рост административных расходов, риск дополнительных проверок, увеличение цен или вовсе закрытие бизнеса.
Как справедливо отметил глава Ассоциации налоговых консультантов Дмитрий Крутов: «Мы получим не рост поступлений, а рост уклонений».
Контраст с элитами
В 2024 году банковская система заработала 3,2 трлн рублей прибыли. Это рекорд. Но ставка налога для них — та же, что и для всех: 25%. В Европе банки платят специальные налоги на сверхприбыль — до 40%. В России — нет...
То же самое касается сверхбогатых. Максимальная ставка НДФЛ — 25% — применяется только к доходам свыше 50 млн рублей. Фактически миллиардеры платят меньше 1% от капитала.
Фискальная капитуляция
Экономист Сергей Глазьев точно сформулировал суть происходящего: «Когда государство берёт с пенсионеров и учителей, а не с олигархов — это не реформа, а капитуляция».
Потенциальные альтернативы могли бы выглядеть следующим образом:
- налог на сверхприбыль — до 800 млрд,
- усиление прогрессии НДФЛ — до 400 млрд,
- борьба с офшорами — до 2,5 трлн.
Но выбран путь наименьшего сопротивления.
Чем всё это закончится?
По прогнозам Института Гайдара, рост НДС добавит к инфляции до 1,7 п.п. Это ускорит рост цен, сократит спрос и замедлит экономику.
Прогноз роста ВВП в 1,8% выглядит всё менее реалистичным. Реально — 1,0–1,2%, то есть стагнация.
Лично я убеждён, что повышение НДС — это не экономическая мера, а симптом слабости системы, которая не решается тронуть тех, у кого есть влияние и ресурсы. Это выбор против будущего. Против доверия. Против развития.
Если налоговая система несправедлива, она перестаёт быть инструментом государства и становится фактором его ослабления.
Параллельно со всем этим мы наблюдаем не просто возврат россиян к наличным, а кризис доверия. И пока он не будет решен, никакие цифровые инициативы не заменят простое человеческое желание чувствовать контроль над своими деньгами. Вопрос лишь в том, кто успеет адаптироваться раньше — система или люди.
А как считаете вы: должно ли государство сначала брать с тех, кто может, и только потом с тех, кто вынужден? И где предпочитаете хранить свои сбережения: в банках или дома под подушкой? Обязательно поделитесь в комментариях!
Также подписывайтесь на мой канал, это мотивирует меня чаще писать для вас статьи на разные популярные темы.
Популярное на канале: