Марина Сергеевна вылетела из кабинета 204 как ошпаренная. Лицо красное, сумка болтается на локте, в руке зажата какая-то бумажка, которую она явно собирается порвать при первой возможности.
— Идите следующий! — донеслось из кабинета равнодушным голосом.
Марина Сергеевна уже неслась по коридору, обгоняя бабушек с палочками. В голове у неё гудело одно: «Ожирение первой степени! Да как она смеет!»
Терапевт Ковалёва, молодая, лет тридцати пяти, в белом халате, даже не подняла глаз, когда Марина выскочила. Видела она таких возмущённых пациенток. Каждый день видела.
А дома, за чаем с конфетами «Белочка» (ну что такого, всего три штучки!), Марина уже названивала подруге Светке:
— Представляешь, эта врачиха мне заявила, что у меня ожирение! Я! Ожирение! Да я двоих родила, фигура, конечно, не модельная, но я же нормальная! Все так ходят! Вон Люська из третьего подъезда — во как! А мне ещё и бумажку эту всучила — к эндокринологу, видите ли, сходите. Да я лучше на эту поликлинику жалобу накатаю! Хамка!
Светка поддакивала. Светка всегда поддакивала. У самой точно такая же «нормальная» фигура была, только ещё пообъёмистее.
— Правильно! — кипятилась та в трубке. — Они там все с ума посходили! Всем подряд диагнозы лепят! У меня вон Генка на диспансеризации был, так ему тоже чего-то насоветовали. Он послал их куда подальше!
Марина Сергеевна положила трубку с чувством глубокого удовлетворения. Правильно. Она нормальная. Просто врачи сейчас какие-то злые пошли.
Ровно через неделю в том же кабинете 204 сидела Алёна — племянница Маринина. От младшего брата Витьки, который уехал в Питер лет двадцать назад и там остался. Алёна в Москве жила работала, виделись они с тёткой нечасто, но всё равно близко общались — звонили, переписывались, на праздники собирались.
Тридцать восемь лет, программист, глаза умные. На коленях лежала папка с документами от работы — профосмотр, надо пройти, иначе не подпишут допуск к новому проекту.
— Рост — сто шестьдесят семь. Вес — девяносто. — Терапевт Ковалёва быстро записывала что-то в карту. — Индекс массы тела — тридцать два. У вас ожирение первой степени.
Алёна вздохнула. Как-то не удивилась даже. Скорее подумала: «Ну вот, наконец-то кто-то это вслух сказал».
— Я знаю, — тихо ответила она. — Пять лет уже не могу ничего с этим сделать.
Ковалёва подняла глаза. Впервые за день — живой человек, а не возмущённый комок нервов.
— Пробовали худеть?
— Да. Йогой занимаюсь два раза в неделю. Хожу пешком, когда получается. Вредную еду не ем вообще — ни фастфуд, ни сладкое особо. Но вес стоит. Как встал пять лет назад, так и стоит.
— А когда набрали?
— После того кризиса, помните, в девятнадцатом? Работу сменила, стресс был дикий. За полгода пятнадцать кило накинула. Думала, потом уйдут. Не ушли.
Ковалёва задумчиво постучала ручкой по столу.
— Знаете что, сдайте анализы. Вот список. И к эндокринологу запишитесь. Может, дело не в питании вообще. Может, организм сбоит где-то.
Алёна взяла направление, аккуратно сложила, убрала в папку.
— Спасибо.
На самом деле думать особо нечего было. Она и так чувствовала, что что-то не так. Усталость такая, что иногда на пятый этаж поднимается — как на Эверест залезла. И холодно ей постоянно. Летом все в футболках ходят, а она в кофте. Подруги смеются: «Ты что, анемичная?»
Дома вечером Алёна пересчитала анализы из списка. Набралось на четырнадцать тысяч восемьсот рублей. В Инвитро, самая близкая лаборатория от дома. Посидела, подумала. Это почти половина её отложенных на отпуск денег. Но отпуск можно и перенести. А вот если действительно что-то не так с организмом...
— Ладно, — сказала она вслух. — Сдам. Один раз.
Воскресенье. Марина Сергеевна накрыла стол — как всегда, с размахом. Оливье, селёдка под шубой, жареная картошка с грибами, пирог с капустой. Алёнка обещала заехать, давненько не виделись.
Алёна появилась к трём часам, с букетом гербер и коробкой зефира.
— Заходи, заходи! Чего стоишь! — Марина обняла племянницу, потянула на кухню. — Садись, рассказывай, как дела! Работа как? Мальчишки твои как, в школе нормально учатся?
— Да вроде нормально. Старший, Петька, уже в девятый пошёл, представляешь? А Лёшка в шестом. Оба в компьютерные игры втянулись — не оттащишь.
— Эх, молодёжь, — засмеялась Марина. — В наше время книжки читали. А сейчас всё эти гаджеты.
Алёна улыбнулась, налила себе чай. Разговор про детей был приятный, но быстро переключились на другое.
— Кстати, — вспомнила Марина, накладывая племяннице оливье горкой, — я на той неделе на диспансеризации была. Ты не поверишь, что мне эта врачиха сказала!
— Что? — Алёна ковыряла вилкой салат, есть не особо хотелось.
— Говорит, у меня ожирение! — Марина аж покраснела от возмущения. — Ты представляешь наглость?! Я ей говорю: «Я двоих родила, я в вашем возрасте их на ноги поднимала, какое ещё ожирение?!» А она мне: «Сходите к эндокринологу». Да я на неё жалобу написала!
Алёна замерла с вилкой на полпути ко рту.
— Мне тоже так сказали.
— Что? — Марина не сразу поняла.
— На профосмотре. Мне тоже сказали, что у меня ожирение первой степени.
— Ну вот! — триумфально воскликнула Марина. — Видишь?! Они всём подряд это говорят! Сидят там, умничают! Ты не слушай их, Алён. Это всё ерунда. Мы нормальные. Просто стандарты у них дурацкие, на худышек рассчитанные. Да и вообще — тебе двоих родить, мне двоих, какая тут может быть модельная фигура?
Алёна медленно опустила вилку.
— А знаешь, тёть Марин… Я, наверное, пойду. К этому эндокринологу. И анализы сдам.
— Зачем?! — Марина чуть не подавилась селёдкой. — Ты что, серьёзно? Они тебя там таблетками напичкают, а толку ноль! Это всё бизнес, Алёнк, бизнес! Лекарства продать хотят! Да ты знаешь, сколько эти анализы стоят?
— Знаю. Четырнадцать восемьсот. Уже записалась в Инвитро.
— Ты с ума сошла! Четырнадцать восемьсот?! На ветер выбросить?!
— Нет, не на ветер. Я правда плохо себя чувствую в последнее время. Устаю очень. Может, действительно что-то не в порядке.
— Да это жизнь такая! — махнула рукой Марина. — Я тоже устаю! Все устают! Работа, дом, дети, заботы! Ты лучше отдохни нормально, в отпуск съезди с мальчишками. А к врачам не ходи, они из мухи слона сделают. И денег вытянут.
Алёна кивнула, но про себя решила: пойду. Обязательно пойду.
Через три недели, с результатами анализов, Алёна сидела в кабинете эндокринолога и смотрела на распечатки. Цифры, непонятные слова, какие-то звёздочки напротив некоторых показателей.
Врач — женщина лет пятидесяти, в очках, с добрым лицом — листала бумаги и качала головой.
— Ну вот, — сказала она наконец. — Картина понятная. У вас щитовидная железа работает плохо. Совсем плохо. Вот поэтому и вес не уходит, и усталость, и холодно вам. Организм в режиме энергосбережения живёт, всё замедлилось.
— И что теперь? — Алёна сжала руки.
— Сейчас обследуемся дальше. Посмотрим подробнее на некоторые показатели. Потом будем корректировать состояние. Это не быстро, честно говорю. Месяца три-четыре точно уйдёт, пока подберём правильный подход. Главное — не бросать на полпути.
Алёна выходила из кабинета с ворохом направлений. Наконец-то она поняла, почему ничего не получалось. Это был не её провал. Это был сбой. И этот сбой можно исправить.
— Ты совсем с ума сошла! — Марина кипятилась в телефонной трубке. — Ты понимаешь, на что подписываешься?! Они тебе сейчас такого напропишут!
— Тёть Марин, мне объяснили, в чём проблема, — спокойно отвечала Алёна. — У меня щитовидка барахлит. Её надо привести в норму.
— Щитовидка! — фыркнула Марина. — Все теперь на щитовидку кивают! У всех она барахлит! Это модный диагноз!
— Я анализы сдала. Там всё видно. Четырнадцать восемьсот потратила, между прочим.
— Вот именно! Четырнадцать восемьсот! А теперь ещё на лечение сколько выкинешь? Они с тебя три шкуры сдерут! Алёнк, ты мать двоих детей, тебе семью кормить надо, а не по врачам шляться!
— Потому что я мать двоих детей, мне и надо быть здоровой, — тихо сказала Алёна. — Я устаю так, что к вечеру с ног валюсь. Голова болит постоянно. На пятый этаж не могу подняться без одышки. Петька на прошлой неделе спросил: «Мам, а ты чего такая вялая всегда?» Это нормально?
— Да все так живут! Это возраст! Я тоже так живу!
— Вот именно, — ещё тише сказала Алёна и положила трубку.
Первые два месяца вообще ничего не происходило. Ни грамма не ушло. Алёна ходила к врачу раз в месяц, сдавала контрольные анализы (ещё три с половиной тысячи — Марина была права, недешёвое это удовольствие), слушала рекомендации. Врач говорила: «Потерпите. Организм перестраивается».
Марина Сергеевна потирала руки: «Ну что, я же говорила! Деньги на ветер!»
А потом Алёна как-то проснулась в субботу, встала с кровати — и поняла, что выспалась. Просто выспалась. Впервые за много лет. Не хотелось ещё полчасика полежать, уговаривая себя встать. Хотелось идти, делать, жить.
— Странно, — сказала она мужу. — Я нормально себя чувствую.
— Может, это таблетки действуют? — предположил тот, не отрываясь от газеты.
— Может быть.
Через пару недель заметила, что джинсы стали свободнее. Не сильно, но заметно. Ещё через месяц — что на пятый этаж поднимается легче. А потом встала на весы и обнаружила минус три килограмма.
— Ничего себе, — прошептала она своему отражению. — Правда работает.
Марина Сергеевна тем временем купила себе брюки на размер больше. «Фасоны сейчас такие, всё маломерит», — объясняла она мужу. А ещё стала избегать зеркал в полный рост. Они какие-то неудачные все стали.
Прошёл год. День рождения Марины Сергеевны — пятьдесят три. Стол накрыт богато, гости собрались, все свои. Первой в дверь вошла Алёна с мужем и мальчишками, и в комнате на секунду повисла тишина.
— Алёнка? — не поверила Марина. — Ты?!
— Я, тёть Марин. С днём рождения!
Алёна похудела на восемнадцать килограммов. Лицо похорошело, глаза блестят, кожа чистая. В обтягивающем платье, с красивой стрижкой — выглядела лет на тридцать.
— Ой, Лен, ты что, влюбилась заново? — кинулась к ней подруга Светка. — Тебя не узнать!
— Не влюбилась. Вылечилась, — засмеялась Алёна.
Марина стояла у стола и чувствовала, как внутри всё сжимается в комок. Она прибавила за год пять килограммов. Платье трещало на боках. А тут Алёнка — как с обложки журнала.
За столом все, конечно, только о ней и говорили.
— Ты как? Расскажи!
— Диета какая-то специальная?
— Спортом занималась?
Алёна улыбалась:
— Никакой диеты. Просто пошла к врачу, обследовалась, оказалось, у меня организм неправильно работал. Мне помогли это исправить. Вес ушёл сам, честно говорю. Я не голодала, не истязала себя. Правда, денег прилично ушло на анализы и врачей, но оно того стоило.
— Везёт же, — вздохнула соседка Галя. — Мне бы так.
Марина Сергеевна молчала. Молчала, молчала, а потом не выдержала. Встала из-за стола, кивнула Алёне:
— Пойдём на кухню, поможешь мне.
На кухне, когда дверь закрылась, Марина развернулась к племяннице:
— Ну что, довольна? Приперлась щеголять?
— Тёть Марин, при чём тут… — опешила Алёна.
— При том! — Марина сама не понимала, откуда берётся эта злость, но остановиться не могла. — На тебе опыт поставили, таблетками напичкали, а ты и рада! Дурочка! Думаешь, бесследно пройдёт? После сорока уже не худеют, это все знают! Вот увидишь, через год болячка какая-нибудь вылезет! От этих всех экспериментов!
Алёна побледнела.
— Я не худела экспериментами. Я лечилась.
— Одно и то же! — отмахнулась Марина. — Думаешь, я не вижу? Ты себя на фоне меня выставить хотела! Вот, смотрите все, какая я молодец, а тётка моя — корова!
— Я такого не думала, — тихо сказала Алёна. — Никогда.
— Ещё скажи, что мне к врачам идти надо! — продолжала накручивать себя Марина. — Что я, больная, что ли?! Я здоровая! Просто возраст у меня другой! Тебе тридцать восемь, мне пятьдесят три! Конечно, разница будет!
Алёна постояла, потом развернулась и вышла из кухни. Взяла свою сумочку, кивнула мужу и детям:
— Пойдёмте, мальчики. Домой пора.
— Как домой? — удивился Петька. — Мы же только пришли!
— Пойдёмте, — повторила Алёна.
Попрощались с гостями и ушли.
Марина вернулась за стол, села, налила себе рюмку. Руки дрожали.
— Что-то случилось? — спросил муж.
— Ничего, — буркнула Марина. — Всё нормально.
Но нормально не было. Внутри всё горело и болело. Она посмотрела на оставшийся кусок именинного торта и вдруг подумала: «А может, правда?.. Может, надо было?..»
Но тут же отмахнулась от этой мысли. Нет. Ей не надо. Она и так нормальная.
Ещё через полгода они столкнулись в поликлинике. Обе в очереди к кабинетам.
Алёна шла к эндокринологу на плановый контроль. Вес держался на семидесяти двух килограммах, она чувствовала себя прекрасно. Мальчишки заметили, что мама стала весёлая какая-то. Петька как-то сказал: «Мам, а тебе идёт быть худой». Она засмеялась: «Спасибо, сын. Мне и самой нравится».
Марина тащилась к кардиологу. Давление скакало, одышка усилилась. Врач намекнула, что неплохо бы вес сбросить. Марина сделала вид, что не услышала.
— Привет, тёть Марин, — осторожно сказала Алёна.
— Привет, — буркнула Марина.
Помолчали.
— Ты к эндокринологу? — спросила Марина.
— Да. На контроль. Раз в три месяца хожу.
— Значит, всё ещё лечишься?
— Да. Наблюдаюсь. — Алёна не стала спорить. — А ты?
— К кардиологу. Давление шалит. Одышка замучила.
— Ты бы тоже обследовалась, — тихо сказала Алёна. — Может, у тебя тоже что-то с организмом. Это же не стыдно — проверить.
— Ничего у меня! — оборвала её Марина. — У меня просто возраст. И вообще, хватит меня лечить! Я сама знаю, что мне надо!
Алёна кивнула.
— Хорошо. Удачи тебе.
— И тебе, — неохотно бросила Марина.
Разошлись по разным кабинетам.
Алёна зашла к своему врачу, села напротив, выложила на стол результаты свежих анализов.
— Ну что, как самочувствие? — улыбнулась доктор.
— Отлично. Правда, отлично.
— Молодец. Редко встречаются такие ответственные пациенты. Большинство бросают на полпути.
— А знаете, — задумчиво сказала Алёна, — у меня тётя есть. Она не захотела. Обследоваться, то есть. Сказала, что у неё всё нормально.
— Часто так бывает, — вздохнула врач. — Люди боятся. Боятся узнать правду. Боятся, что придётся что-то менять. Легче убедить себя, что всё в порядке.
— А потом?
— А потом приходят уже с серьёзными проблемами. Которые можно было предотвратить.
Алёна помолчала, глядя в окно. Где-то там, в соседнем кабинете, сидела тётя Марина. Упрямая, гордая, испуганная. И Алёна вдруг поняла: дело не в весе. Совсем не в весе.
Дело в том, что признать проблему — значит признать, что ты не всесильна. Что ты не можешь справиться одна. Что тебе нужна помощь. А это страшно. Особенно когда всю жизнь была сильной, всё тянула на себе, всех вытаскивала.
— Я надеюсь, она придёт, — тихо сказала Алёна. — Когда-нибудь.
— Я тоже надеюсь, — кивнула врач.
Марина вышла от кардиолога с рецептом и направлением на ЭКГ. Врач сказала серьёзно: «Марина Сергеевна, вам действительно нужно заняться весом. Нагрузка на сердце большая. Я понимаю, что это сложно, но…»
Марина кивала, но слушала вполуха. В голове крутилось: «Ничего, как-нибудь. Столько лет прожила — и дальше проживу».
Она шла по коридору, мимо кабинета, где сидела Алёнка. Остановилась на секунду. Потом пошла дальше.
Дома, вечером, Марина встала на весы. Девяносто пять. Посмотрела на себя в зеркало — долго, внимательно. Попробовала застегнуть любимые джинсы — не застёгиваются.
Села на кровать, уткнулась лицом в ладони.
«А может…»
Но тут же замотала головой. Нет. Не пойдёт она. Не будет. Она справится сама. Она всегда справлялась сама.
Телефон пиликнул — эсэмэска. От Алёнки:
«Тёть Марин, если захочешь поговорить — я всегда на связи. Я не осуждаю. Просто хочу, чтобы ты была здорова. Люблю тебя».
Марина прочитала, хотела стереть сообщение. Но не стала. Оставила.
Легла спать.
А утром встала, посмотрела на себя в зеркало и вдруг подумала: «Ладно. Может, хотя бы анализы сдам. Для начала. Вот только сейчас конец месяца, денег нет. В следующем месяце. Обязательно».
Достала из ящика ту самую мятую бумажку — направление к эндокринологу, которое выдала терапевт год назад. Расправила её.
«В следующем месяце, — сказала она себе. — Точно пойду».
А в следующем месяце началась оплата за садик внучке. Потом Новый год подкрался. Потом ремонт затеяли. Потом что-то ещё.
Бумажка так и лежала в ящике.
Алёна встретила Новый год с семьёй. Муж, мальчишки, салат оливье, мандарины, телевизор с «Иронией судьбы». Всё как обычно. Только она сама — другая. Лёгкая. Бодрая. Живая.
Петька обнял её перед боем курантов:
— Мам, ты классная стала.
— Спасибо, сынок.
Она чувствовала себя счастливой. Не потому что похудела. А потому что научилась слушать своё тело. Доверять врачам. Не бояться просить о помощи.
Марина встретила Новый год в кругу семьи. Муж, дети, внуки. Всё было хорошо. Почти хорошо.
Только когда все разошлись, и она осталась одна на кухне, убирая посуду, поймала своё отражение в тёмном окне. Усталое. Тяжёлое. Недовольное.
«Может, всё-таки…»
Но снова отмахнулась.
Две женщины. Два пути. Два выбора.
Одна выбрала гордость. Другая — заботу о себе.
Какой выбор правильный? Каждая ответит на этот вопрос сама.
Когда будет готова.