Со мной бывает часто: сплю и …вдруг Сорвусь с постели – разбудил испуг. Привиделось, как будто в блиндаже Все три наката сорваны уже. И умирает, обняв автомат, Ни разу не целованный комбат. И, словно клятву, шепчет он в бреду: «Нет, в Ленинград фашисты не войдут! Не ступит их поганая нога На невские святые берега». А мины, воем душу леденя, Летят. И все нацелены в меня. А мне пора. Мне к раненым пора – Ведь я для них не медсестра – сестра. Вот недолёт. Вот дальний перелёт: С горы Вороньей снова «берта» бьёт. Который день, уже который год – Проклятая! – покоя не дает. …Я зажигаю свет. Иду к окну И слушаю глухую тишину. Спит город мой, закутавшись во тьму, И снятся радостные сны ему. А мне, а мне уже который год Всё память спать спокойно не даёт. Да что там сны! Сравненья, например, И те в стихах на воинский манер. Ритмично дождь топочет вдоль реки. Мне ж кажется, идут маршевики. А молния бикфордовым шнуром Прополыхнёт – взорвётся гулко гром. Чем дальше от войны, тем всё больней Во мне в