История искусства знает одну потерю, которая затмевает все остальные: кража «Джоконды» Леонардо да Винчи из Лувра в 1911 году. Два года ее искали по всему миру, а нашли в Италии. Официальная версия закрыта. Но есть и другая, конспирологическая, которая напрямую касается Москвы. Она гласит: подлинная «Мона Лиза» была похищена не итальянским патриотом, а международной бандой, и после Второй мировой войны оригинал шедевра какое-то время хранился в столице Советского Союза, а затем бесследно исчез в подвалах спецслужб. Звучит как сценарий шпионского триллера, но откуда взялись такие слухи?
* Хочешь быть в курсе всех новостей и событий в Москве? Подписывайся на наш канал в MAX, где мы публикуем посты каждый день - https://max.ru/vmestemoscow
Вся эта история вырастает из реального, но неверно истолкованного факта. В 1945 году советские войска, преследуя отступающего врага, обнаружили в соляных шахтах под немецким городом Меркерс часть нацистских запасов — не только золото, но и произведения искусства, вывезенные из музеев Европы. Среди прочего там нашли… «Портрет женщины» кисти Леонардо да Винчи. Это событие зафиксировано в актах трофейных бригад. Однако это была не «Джоконда», а другая работа мастера — «Портрет Джиневры де Бенчи», который действительно был утрачен и чудесно обретен. Но в горячке победных сообщений и благодаря скудным знаниям о искусстве за пределами узкого круга специалистов, в солдатской среде и среди обывателей родился слух: «Нашли Джоконду!». Этот слух, попав на благодатную почву послевоенного времени, начал жить собственной жизнью.
Дальше — больше. В конце 1940-х — начале 1950-х годов западная пресса, особенно бульварная, вовсю муссировала тему «советских трофейных сокровищ». На фоне холодной войны рождались сенсационные истории о том, что в подвалах Лубянки или в секретных хранилищах где-то под Москвой хранятся величайшие шедевры, похищенные Сталиным. «Джоконда», благодаря своему мистическому ореолу, идеально подходила на роль главной пропавшей реликвии. В отсутствие какой-либо прозрачности со стороны советских властей относительно культурных трофеев (эта информация была засекречена до 1990-х годов) конспирологическая версия цвела пышным цветом.
Куда же, согласно легенде, «исчез» оригинал? Здесь мнения расходятся. По одной версии, его якобы передали в Музей имени Пушкина, где он до сих пор хранится в специальном подвале, а на всеобщее обозрение выставляют лишь искусную копию. По другой, более мрачной, шедевр был уничтожен по невежеству или погиб в результате плохих условий хранения. Самая фантастическая версия утверждает, что картину тайно вывезли обратно на Запад в обмен на какие-то политические уступки или технологии, и она сейчас находится в частной коллекции.
Что говорят факты? Подлинность «Моны Лизы» в Лувре неоднократно подтверждалась самым тщательным научным анализом. Ее историю с 1913 года, когда она вернулась в музей, можно проследить по документам, реставрационным отчетам и тысячам фотографий. Специалисты по творчеству Леонардо, такие как профессор Пьетро Марани, авторитетно заявляют, что версия о существовании второго, идентичного оригинала, написанного рукой гения, несостоятельна — для этого нет ни технических, ни исторических оснований.
* Хочешь быть в курсе всех новостей и событий в Москве? Подписывайся на наш канал в MAX, где мы публикуем посты каждый день - https://max.ru/vmestemoscow
Тайна «московской Джоконды» — это не история об искусстве, а история о человеческой психологии. Это миф, рожденный на стыке послевоенной неразберихи, железного занавеса, всеобщей любви к загадкам и желания верить, что величайшее сокровище мира может быть где-то рядом, в тени знакомых стен. Он отражает наше подсознательное убеждение, что подлинная красота и правда должны быть скрыты, а не лежать на виду. Сегодня, глядя на бесчисленные репродукции улыбающейся женщины, можно с улыбкой вспомнить эту байку. Но в следующий раз, спускаясь в метро или проходя мимо массивного сталинского здания, на секунду задумайтесь: а что, если под асфальтом и гранитом все-таки покоится та самая, единственная, чужая тайна, которая однажды может стать нашей? И от этого городской пейзаж на миг становится чуть более загадочным.