27 января 1924 года на Красной площади был похоронен Владимир Ленин. Его тело и мозг сохранили для науки, однако причина смерти до сих пор остается предметом споров. Официальная версия об атеросклерозе оказалась под сомнением после анализа архивных медицинских документов, выполненного врачом-исследователем, неврологом, председателем секции геронтологии Московского общества испытателей природы при МГУ имени М. В. Ломоносова Валерием Новоселовым.
Поводом для дискуссии стал «Дневник истории болезни В.И. Ульянова» — массивный документ объемом более 400 печатных листов, который велся почти ежедневно на протяжении болезни лидера революции. Записи были напечатаны в Кремле и носили официальный характер, а правки вносили врачи, непосредственно отвечавшие за лечение пациента. Документ хранится в РГАСПИ и долгое время оставался вне поля зрения исследователей.
Новоселов изучал дневник в течение трех месяцев, сопоставляя записи с медицинскими монографиями начала XX века, в том числе из личной библиотеки самого Ульянова. В анализ не включались более поздние публикации, воспоминания и публичные заявления — только записи лечащих врачей и консультантов, сделанные в период, когда исход болезни еще не был известен.
В лечении Ленина участвовало около трех десятков специалистов. Среди них — ведущие неврологи и нейросифилидологи своего времени, включая Алексея Кожевникова и немецкого профессора Макса Нонне, считавшегося одним из главных европейских специалистов по нейросифилису. Все лечение с конца мая 1922 года и до смерти велось по одному направлению — как при сифилитическом поражении нервной системы.
Сомнения в официальной версии возникли из-за расхождений в формулировках. В патологоанатомических документах фигурирует термин «артериосклероз», а не «атеросклероз». По медицинским представлениям того времени это были разные состояния. При этом клиническая картина, описанная в дневнике, не соответствовала классическому атеросклерозу. У пациента отсутствовала стойкая гипертония, отмечались мягкие сосуды и частые «летучие» параличи — характерный признак нейросифилиса.
Дополнительным аргументом стала морфология сосудов. Современники описывали их как жесткие, плотные на всем протяжении, без характерных жировых бляшек. Подобная картина типична для сифилитического эндартериита, при котором кальциноз выражен сильнее, чем при атеросклерозе.
Отдельный пласт исследования касается эпидемиологического фона эпохи. На рубеже XIX–XX веков сифилис носил массовый характер. В ряде регионов зараженность достигала десятков процентов, а по отдельным данным — почти всего взрослого населения. Болезнь часто приводила к поражению мозга, изменению поведения, агрессии и утрате критического мышления.
На этом фоне высказывается предположение, что состояние здоровья Ленина могло повлиять на его участие в управлении страной. Уже с начала 1920-х годов его активность в принятии решений снижалась, а многие вопросы решались без его непосредственного участия. Симптомы прогрессирующего поражения нервной системы могли сказываться на работоспособности и характере принимаемых решений.
Исследование поднимает более широкий вопрос о роли эпидемий в истории. Массовые заболевания, затрагивающие психику и поведение, способны менять общественную динамику не меньше, чем войны и экономические кризисы. В этом смысле спор о диагнозе Ленина выходит за рамки биографии одного человека и затрагивает целую эпоху.
Читайте также: Суд восстановил уволенного за отказ петь на корпоративе сотрудника
Подпишитесь на Telegram "МК": еще больше эксклюзивов и видео!
Автор: Петр Осинцев