Ничто уже, кажется, не вдохновляло и не радовало ленинградцев

Ничто уже, кажется, не вдохновляло и не радовало ленинградцев. Они замкнулись, ушли в себя и думали только о том, как спасти себя и детей от неизбежной смерти. Получаемый по карточкам крохотный кусочек суррогатного хлеба весом в 250 грамм на рабочего и 125 грамм на служащего и иждивенца не мог гарантировать никому жизнь, он лишь мог ненадолго продлить только мучения. Нельзя не вспомнить и о всесильном «генерале Морозе», который так ревностно и эффективно помогал нам на фронте и в тылу противника. И в тоже время был так безжалостен и жесток к своим ни в чем неповинным ленинградцам, нанося им удар за ударом по самым больным местам.

Изнуренные, измотанные до предела, истощенные люди не могли согреться ни днем ни ночью. Они замерзали дома, замерзали идя по дороге на работу, за хлебом, за водой на Неву, а душу их непрерывно и больно терзали сирены, визг и взрывы снарядов и бомб, и тихие тревожные слезы детей.

В этих исключительно невыносимых и нечеловеческих условиях далеко не каждому удавалось что-нибудь дополнительно достать и принести домой для своей семьи поесть, пожевать, не брезгая и не пренебрегая абсолютно ничем.Люди меняли, покупали на рынке, доставали где только было можно. Тащили с производства дуранду, жмыхи, казеиновый и столярный клей, ловили голубей, ворон, кошек, собак, варили кожу и подмётки. Ели всё без разбора, всё что угодно, лишь бы заполнить желудок и спасти жизнь.