Рассказ
Алексей Петрович верил в цифры. Сорок лет главным бухгалтером на заводе научили: мир держится на балансе. Приход-расход. Дебет-кредит. Если всё сведено — порядок. Если нет — ищи ошибку.
Жизнь он тоже вёл по этому принципу. В кредит записывал: оплаченные счета, налоги, алименты бывшей жене (хоть и через суд), редкие переводы взрослой дочери. В дебит: зарплату, премии, возвращённые долги, маленькую квартиру, которая стала его крепостью-одиночкой.
Добрые дела? Их Алексей Петрович в актив не записывал. Разве что бухгалтерия? Помог коллеге разобраться с налоговой — это профессиональная обязанность. Покормил зимой бездомного кота у подъезда — так, мелочь. Баланс сходился: он никому не должен, ему — тоже. Справедливо.
Инсульт ударил ночью, тихо и методично, как начисляетcя амортизация. Он упал на холодный кафель кухни, не успев дотянуться до края стола.
Кома. Темнота. Тишина.
Но сознание, оторванное от тела, не спало. Оно парило где-то в серой пустоте, где время текло иначе. И в этой пустоте перед ним возникли… листы. Огромные, простирающиеся в бесконечность гроссбухи.
Жизнь №1. Алексей Петрович. Акт сверки.
Столбцы цифр светились холодным светом. В графе «Кредит (отдано миру)» — аккуратные, но скупые строки. Работа. Обязательства. Формальная помощь. В графе «Дебит (получено от мира)» — список был длиннее. Первое слово матери, тёплые руки отца, учительница, поверившая в него, друзья юности, солнечные дни в пионерлагере, любовь жены (да, даже та, что ушла), смех дочки, когда она была маленькой, воздух, который он вдыхал, хлеб, который ел, тысячи мелочей, из которых складывалась жизнь.
Баланс не сходился. Огромное красное сальдо — он получил неизмеримо больше, чем отдал.
— Не может быть, — попытался возразить его внутренний бухгалтер. — Я всё учитывал!
Тихий, не голос, а сама мысль пространства, ответила:
— Ты учитывал сделки. Жизнь — не сделка. Добро не вносится в баланс по графику. Оно льётся рекой. Ты брал из неё пригоршнями, а возвращал каплями. Счёт не закрыт.
— Что теперь? Конец? Списание в убыток? — прошелестела его душа.
— Есть незавершённые операции, — прозвучало в ответ.
И его сознание, будто на волне, понесло назад. Он увидел моменты, которые вёл в дебет как «расходы», а они были потенциальными активами добра.
Мальчик лет семи во дворе, плачущий над разбитой коленкой. Алексей Петрович тогда спешил на важное совещание, бросил лишь сухое «Не реви, иди домой». Сейчас он увидел, как могло быть: остановиться, достать платок, помочь подняться, купить в киоске леденец. Искренняя улыбка ребёнка, его «спасибо, дядя Лёша» — вот оно, чистое золото в актив души.
*Коллега, у которого умерла мать. Алексей Петрович скинулся на венок «по прейскуранту» — 200 рублей как все. Увидел, как мог зайти вечером, просто посидеть в тишине, молча помочь с бумагами на похороны. Не формально, а по-человечески. Глубокое, немое «спасибо» в глазах товарища — ещё один бесценный актив.*
Дочь, звонившая в его день рождения. Он, занятый годовым отчётом, отмахнулся: «Позже перезвоню». Не перезвонил. Увидел, как принимает её звонок, слушает её жизнь, шутит, говорит «я тебя люблю». Тёплые слова дочери в трубке: «Пап, я так соскучилась» — дивиденды, которые он так и не получил.
Каждая такая «незавершённая операция» была возможностью уравновесить счёт. Возможностью, которой не воспользовался.
В реанимации монитор пискнул тревожно. Сердце Алексея Петровича на грани остановки.
В серой пустоте его душа замерла в ожидании вердикта. Но вместо списания в убыток пришло новое чувство — не расчет, а… милость.
— Баланс не сходится, — пронеслось в пространстве. — Но счёт ещё не закрыт. У тебя есть долг. Его можно отработать.
— Как? — спросило его сознание.
— Осознанием. Изменением. Даже отсюда. Каждая твоя мысль о несовершённом добре, каждое сожаление — это платеж. Каждое намерение, если ты вернёшься, исправить хоть что-то — это взнос. Добрых дел должно быть больше не по ведомости, а по сути. Они перевешивают. Всегда.
И Алексей Петрович, бухгалтер до мозга костей, наконец, понял главную формулу. Дебит человеческой души — всё, что мир дарит тебе просто так: жизнь, любовь, красоту, случайные радости. Кредит — то тепло, которое ты возвращаешь без расписки, без ожидания ответа, просто потому, что можешь. И этот кредит должен быть больше. Потому что только так сальдо становится положительным. Только так баланс вечности сходится.
В реанимации выровнялся ритм сердца. Через трое суток Алексей Петрович открыл глаза.
Первое, что он увидел, — испуганное лицо дочери, держащей его за руку. Он не смог говорить, трубка мешала. Но он собрал все силы и… медленно, чуть заметно, подмигнул ей.
Дочь замерла, а потом сквозь слёзы рассмеялась. Это был самый дорогой актив в его новой, пересчитанной жизни. Актив, с которого начнётся новый отчётный период. Период, где в графе «Кредит» он постарается написать больше. Гораздо больше.
Главное, чтобы баланс души сошёлся.
Если понравилось, ставьте лайк и подписывайтесь на Новости Заинска