История, произошедшая в Екатеринбурге, вышла далеко за рамки рядового гражданско-правового спора, доказав в очередной раз, что с определённой категорией лиц лучше не связываться, а иначе проблем не оберёшься.
От договора аренды к долгам
В центре нашей истории – предприниматель Дмитрий из Ебурга, сдававший автомобиль в аренду, и гражданин Таджикистана Абдулла Жабборов.
В феврале 2024 года Дмитрий заключил договор на аренду автомобиля Renault Logan с Абдуллой Жабборовым, который представился работающим таксистом. Первоначально арендатор производил впечатление добропорядочного человека, однако через неделю платежи прекратились. По словам Дмитрия, Жабборов ссылался на технические проблемы с банковским сервисом и блокировку в агрегаторе такси, всякий раз обещая погасить долг.
Насторожило владельца автомобиля и поведение машины: данные GPS показывали несвойственные для такси ночные передвижения по дворам. После того как арендатор проигнорировал запланированный визит на техобслуживание и перестал отвечать на звонки, Дмитрий решил действовать.
Конфликт на лестничной клетке и «залог»
По координатам GPS была найдена машина, имевшая повреждения. Ключей в ней не оказалось. Дмитрий вместе с отцом отправился по адресу прописки арендатора для выяснения обстоятельств. При встрече, по версии предпринимателя, Жабборов находился в состоянии алкогольного опьянения, а после замечания Дмитрия напал на него. В ходе короткой стычки мужчины обменялись ударами, после чего конфликт был исчерпан.
Требуя вернуть автомобиль и возместить ущерб, Дмитрий получил от Жабборова предложение взять в залог три старых мобильных телефона, что было оформлено соответствующими расписками. Однако при выходе из подъезда к ситуации подключились родной брат арендатора Алижон и его супруга Мухаббат. По словам Дмитрия, они проявили агрессию, в результате чего ему пришлось спасаться бегством, оторвавшись от преследователей с помощью новогодней хлопушки.
Неожиданный поворот: от арендодателя к обвиняемому
Первым в правоохранительные органы обратился не пострадавший автовладелец, а сам Абдулла Жабборов. Он подал заявление о разбойном нападении, утверждая, что Дмитрий с отцом ворвались в его квартиру, применили перцовый баллончик, изъяли телефоны, паспорт и деньги.
Дмитрия вызвали для дачи объяснений. Его трактовка событий как гражданско-правового конфликта была признана неубедительной. Мужчине инкриминировали самоуправство — незаконное, по мнению следствия, изъятие автомобиля и взятие имущества в залог. Телефоны были отданы полиции. Началось уголовное преследование уже в отношении самого Дмитрия.
Правовые парадоксы
В ходе процесса вскрылись неоднозначные обстоятельства.
Выяснилось, что Абдулла Жабборов ранее под другим именем (Уразов Абдулло Ибрагимович) был депортирован из России на пять лет решением суда в 2023 году за административные нарушения. Факт его нового нахождения в стране с измененными документами породил вопросы о незаконном пересечении границы, которые в рамках данного дела расследованы не были.
Изначально заявление писал только Абдулла. Однако позже следователь Согомонян А.Р. признал потерпевшими также его несовершеннолетнего сына, супругу и жену брата, хотя изначально они ни на что не жаловались. Мухаббат Жабборова на первом допросе отрицала применение насилия к ней, но позже изменила показания, а в суде и вовсе призналась, что ранее давала ложные сведения.
Интересно, что все родственники-«потерпевшие», даже имевшие паспорта РФ, давали показания через переводчика. Оставляя за скобками вопрос, как же тогда эти почтенные новиопы получили гражданство, упомянем лишь, что, по мнению защиты, перевод мог искажать содержание сказанного. Сам Абдулла Жабборов был депортирован как мигрант с неурегулированным статусом еще до окончания суда, что исключило его личное участие в процессе.
Судебное решение и его последствия
Несмотря на усилия защиты, указывавшей на противоречия в показаниях и отсутствие материальных доказательств разбоя (следов перцового газа, изъятых ценностей), Верх-Исетский районный суд Екатеринбурга признал Дмитрия и его отца виновными. Изначально предъявленная статья о разбое была переквалифицирована на более мягкую — «самоуправство» (ст. 330 УК РФ). Суд назначил наказание в виде принудительных работ. Апелляция в Свердловском областном суде оставила приговор без изменения.
Вопросы без ответов
Эта история оставляет ряд вопросов, на которые нет однозначных ответов.
До сих пор непонятно, где проходит грань между попыткой защитить свое имущество в условиях бездействия контрагента и уголовно наказуемым самоуправством?
А как должна оцениваться доказательственная база, если ключевой обвинитель депортирован, а показания других потерпевших носят изменчивый характер?
Почему в рамках уголовного дела не было инициировано отдельное производство в отношении незаконного пребывания и возможной подделки документов у одного из фигурантов?
Ну и главное: какие механизмы защиты остаются у гражданина, чье имущество повреждено и которому нанесены побои (подтвержденные, по его словам, экспертизой), если его оппонент более не находится в стране?