В память о жителях Блокадного Ленинграда и геноциде советского народа.
Сегодня 27 января ровно 82 года с полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. 900 тяжелых дней и ночей блокады и ее прорыв. В память о тех событиях хочется вспомнить и поклониться жителям города, тем людям которые смогли выжить и остаться людьми в таких условиях несмотря ни на что.
В те годы в Блокадном Ленинграде оказались и мои родные. О их судьбе хочется сегодня рассказать.
Петра Александрович Шабаров родился 25 июня (по старому стилю) 1891 года в деревне Слобода Костромской губернии в крестьянской семье. В 19 лет женился на Наталье Евгеньевне Кудрявцевой из соседней деревни Заречье. Родилось в их семье 8 детей, 4 из которых умерли во младенчестве.
Был мастером – плотничал, рубил дома, мог сделать любую работу по столярному делу, одно время работал даже краснодеревщиком, то есть по отделочным работам самой высокой квалификации.
Супруга выполняла всю работу по дому, была домохозяйкой.
Пришлись годы их жизни на Первую Мировую войну. Петр Александрович был ратником, служил в Лейб гвардии Петроградского полка. Был ранен в сентябре 1916 года вблизи деревни Шельвов в ходе Четвертого Ковельского сражения. После ранения вернулся домой.
После войны Петр Александрович своими руками построил добротный дом с пристройками для скота. Однако устоявшийся уклад жизни нарушился вместе с коренными изменениями в стране.
За поисками лучшей жизни ушли из деревни и пошли в город. Петр Александрович Шабаров работал и на строительстве гидроэлектростанции на Днепре, и строил здание железнодорожного вокзала в пос. Лебяжье Ленинградской области, а потом перебрался в Ленинград, где также работал по столярному и плотницкому делу. Здесь он сумел получить квартиру на Васильевском Острове (на 11-ой линии), перевез жену с детьми.
Старшие девочки учились: Валентина – в техникуме, Нина – на фельдшера. Тринадцатилетний Сашка ходил в школу, а младший братик Коленька в 1941 году только пошел в первый класс, когда началась война. Жизнь разделилась на до и после.
Петр Александрович еще задолго до начала гитлеровского вторжения чувствовал неизбежность войны, и летом 1941 года убеждал Наталью уехать с детьми в деревню. Но не получилось. Отец продолжал работать столяром во Всероссийской академии художеств, Валентина работала техником в НИИ 34, а сестра Нина была мобилизована в армию в сентябре 1941 года и служила военным фельдшером на Ленинградском фронте.
Осенью 1941 года в городе стало тоскливо. В августе месяце немцев не удалось остановить на Лужском рубеже, 2 сентября уже была взята Мга, 8 сентября – Шлиссербург, и началась блокада города. Фашисты подошли к самым границам города, отрезали город от путей снабжения, с помощью авиации и дальнобойных орудий начали систематические обстрелы. Были сокращены продовольственные пайки. Пришел жестокий голод.
Чтобы беречь тепло и экономить на дровах, семья перебралась в одну комнату, где была поставлена буржуйка. Здесь варили жидкую похлебку на крупке, которую давали по карточкам. Как-то раз на какое-то добро выменяли на улице немного комбижира, добавили в еду – так долго болел живот. Варили столярный клей – вонища от него, есть невозможно - выворачивало. Выменяли на улице кусок свиной шкурины с остатками сала – варили несколько дней в простой воде с малым количеством крупки – хоть чем-то подкормиться.
Вместе с голодом пришла тупая апатия. Однажды во время очередного артналета все пошли спускаться в бомбоубежище – в подвал. А слабость была такая, что уже даже не встать, и настрой такой – будь что будет – все равно хуже уже некуда! И остался Санька в пустой квартире. Вдруг что-то грохнуло, зазвенели стекла, что-то посыпалось. Оказалось – в соседнюю комнату попал снаряд, пробил стену, разбил окно.
Невозможно было выжить в таких страшных условиях. Ввиду общего ослабления организма от голода и холода обострился туберкулез у Петра Александровича. Он умер в декабре 1941 года в больнице и похоронен на Смоленском кладбище. На глазах умер самый младший сын Коленька в декабре 1941 года. Он в последнее время уже не вставал с кровати, не в силах был ходить. Валя услышала последнее дыхание ребенка, коротко сказала: «Отходит…».
Во второй половине марта 1942 года появилась возможность эвакуироваться из города. Собрали кое-что из добра в узлы. Идти пришлось пешком от дома на Васильевском Острове, через Тучков мост, дальше по набережной замерзшей Невы до Финляндского вокзала. Еле-еле хватило сил. Приехали на поезде к берегу замерзшего Ладожского озера. Дальше ехали по льду через озеро на машинах-полуторках. Все сели в кузов, а Сашку посадили в кабину – там теплее. По дороге Наталья Евгеньевна все теребила: «Сашка, ты еще живой? Не спи!».
А там, уже на Большой земле, последние ее силы закончились – умерла Наталья Евгеньевна в апреле 1942 года и похоронена в братских могилах в поселке Леднево на берегу Ладоги. Кто и где ее хоронил – осталось до сих пор неизвестно, потому что когда на берегу стало ей плохо, просто на саночках отвезли ее в медпункт, там она и умерла.
В эвакуации Валя и Саша по распределению попали на Северный Кавказ. Там Валентина познакомилась и подружилась со своей сверстницей – местной девушкой, куда-то устроилась подрабатывать, была при деле. А Саша пошел устраиваться в ремесленное училище. Хотел на механика, но туда уже не брали, взяли на курсы кузнеца. Начали изучать основы кузнечного дела, делали какие-то простые вещи (выковать отвертку, зубило, правильно закалить и т.д.). Но быстро наскучило это дело и вернулся в родную деревню в Костромскую область, где устроили его на работу в колхоз.
Осенью 1944 года мобилизовали в ряды Красной армии и направили под Кенигсберг.
Так начались долгие 7 лет службы в армии. После вернулся в Ленинград к сестрам Валентине и Нине.
Нужно было жить дальше, восстанавливать город, строить новое будущее..